Книга Уровень [Смерть], страница 82 – Марина Бастрикова

Она была бледна, худа, с провалившимися щеками и седыми волосами. Но глаза, живые и умные, сразу же вцепились в меня, а затем переметнулись на Корбина, которого мужчины аккуратно укладывали на вторую кровать, стоявшую у противоположной стены.

— Поставьте, — сказала она, и голос ее, несмотря на болезненную слабость, звучал твердо. — Так. Подушку выше. Укройте.

Мужчины подчинялись без единого слова. Когда Корбина устроили, седой повернулся к женщине:

— Что еще?

— Воды и чистой ткани, — ответила она мужику, а затем повернулась ко мне и как будто оправдалась: — Магическое истощение опасно обезвоживанием. Да и просто сильно сушит кожу.

Стражник ушел, а седой принес то, что у него попросили. Затем ушел и он.

Я стояла у порога, не зная, остаться или уйти. Женщина смотрела на меня, и в ее взгляде не было враждебности, только тяжелое любопытство.

— Ты та, из-за кого он каждый день в полдень пропадает, — сказала она. Не спросила — утвердила.

— Да. — Мой голос прозвучал хрипло. — Я... простите. Это из-за меня он так… — добавила, имея в виду текущее состояние Корбина.

— Из-за себя, — отрезала женщина. — Он всегда был таким. Кидался помогать, не думая о последствиях. В отца пошел.

Она замолчала, разглядывая лицо сына. Я смотрела на них, больную мать, и обессилевшего сына, и чувствовала, как внутри что-то ломается. Откровенно говоря, я всю эту поездку не раз пыталась себя успокоить мыслями о том, что это просто неписи, и нельзя так из-за них убиваться. Но эта больная женщина с умным взглядом меньше всего походила на запрограммированного персонажа.

И оттого картинки смерти моих друзей возвращались в памяти особенно яркими и жуткими образами.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Луиза.

— А меня Элинор, можешь звать матушкой или Эл.

Да я не посмею.

— Рассказывай, — сказала она.

Не посмела я и промолчать. Да и есть ли смысл в моем молчании и попытках обмана? Мне все равно умирать и возвращаться в прошлое. Хорошо бы к тому моменту придумать хоть какую-то идею по спасению моих друзей. И кто знает, может, эта женщина с умными глазами даст подсказку.

Элинор слушала меня молча, в процессе обтирая руки и лицо сына, а еще, кажется, ее собственные руки немного светились. Неужели она тоже маг, и силы Корбин получил от нее?

Я рассказала про катакомбы, про тысячу смертей, про то, как училась убивать монстров, теряя счет времени. Про то, как вылезла на свет и встретила Корбина. Про то, как нашла группу. Про Бренна, который ворчал, но всегда шел вперед. Про Эрика, который молчал, но всегда прикрывал спину. Про Кайла, который верил мне, даже когда я сама себе не верила.

И про подземелье. Про то, как мы шли этаж за этажом. Про то, как встретили магов. Про Вэлиана, который смотрел на нас, как на мусор. Про ученика, чей взгляд я до сих пор чувствовала на своей коже.

Про то, как они убили Эрика. Про то, как Бренн упал, прикрывая Кайла. Про то, как Корбин телепортировал меня, а я вырывалась, потому что не хотела бросать друзей.

— И теперь я должна их спасти, но не знаю как, — закончила я, и голос мой сорвался.

Тишина. В доме было слышно, как дышал Корбин и как за окном ветер шевелил солому на крыше.

— Ложись спать, — сказала Элинор.

Я подняла на нее глаза. Она смотрела на меня без жалости, но и без осуждения. Просто устало и спокойно, слишком спокойно для тех ужасов или бреда, который я ей только что рассказала.