Книга Горизонт Неизбежности, страница 99 – Дмитрий Полометин

Игнат кивнул задумчиво и печально:

— Да, ты прав, прости. Я слышал, у него остался сын на Авантисе. Сколько ему?

— Айвену восемнадцать. — Кивнул Георгий. — Как раз о нем магистр Сергей и просил меня с тобой поговорить. Понимаешь, парню сильно досталось, а последний год он провел под домашним арестом.

— Что он сделал?

— Подрался в школе, защищая честь своего отца.

— Всего-то? — Игнат непонимающе уставился на мода. Затем вспомнил. — Ах да, я и забыл. Это же на Авантисе политика нулевого насилия, да? Вот засада…

— Верно. И мы выступаем за то, чтобы отправить Айвена доучиваться в систему Хуммод. Для этого мне нужно твое письменное согласие.

Поразмыслив секунду, Игнат с сожалением покачал головой и отвел взгляд:

— Нельзя. — Буркнул он. — Мы не можем вмешиваться. По законам Федерации Авантис имеет право на автономию. И они ревностно за него держатся. Тем более, у вас с ними и так натянутые отношения, а если я вмешаюсь, станет только хуже.

Мод упер руки в бока и раздраженно нахмурился:

— Но она обращаются с ним бесчеловечно! Более того, это же провокация в наш адрес!

— Вот и не ведитесь на провокации. — Отрезал Игнат раздраженно. — Я тебе что, мать Тереза? Или парень окрепнет и улетит сам, или сломается и станет таким, каким Авантис хочет его видеть. Я все сказал.

Георгий недовольно поджал губы и буркнул:

— Вот скоро и узнаем, его арест заканчивается уже через пару дней.

— Узнаем. — Мягко согласился Игнат. — А что в итоге с самим Петером? Ведь тюрем у вас нет…

— Да, в тюрьмах нет необходимости. Мы так и не узнали, что именно там произошло. Но Петер испытал настолько сильное потрясение, что настоял на процедуре Экс-Сингуларис.

Игнат присвистнул, а Георгий не глядя залпом выпил ром из своего бокала:

— На все воля Оракула. — Сухо бросил он и направился в темноту. — Береги себя, Игнат.

— Твое здоровье, Гоша.

Холдон, шестью годами ранее.

Бег по каменистому пляжу нельзя было бы назвать чем-то сложным, если бы на нем была привычная одежда: крепкие высокие ботинки на толстой подошве, штаны из плотной ткани и непромокаемая куртка, подбитая изнутри овечьей шерстью.

Но бегство было вынужденным, а времени на подготовку ему никто не дал. На дворе была промозглая темная ночь. Ледяной дождь колкими каплями впивался в спину, а с моря порывами накатывал холодный ветер.

Из одежды на нем были только домашние штаны, которые успели насквозь промокнуть и теперь неприятно липли к коже. Зубы выбивали чечетку от холода, а босые ноги отзывались пульсирующей болью.

Отец и раньше за любой проступок немедленно хватался за палку — Эрику оставалось лишь послушно снять футболку и встать на колени, подставляя спину под удары.

Но в этот раз все оказалось намного хуже — пастор совсем обезумел, когда нашел среди его вещей пистолет.

Теперь Эрик затруднился бы сказать точно, сколько именно ударов он получил в этот раз, потому что после десятого замаха у него начало темнеть в глазах и он сбился со счета.

Но все же эти удары он выдержал, а вот палка — нет. Когда древко хрустнуло, пастор еще несколько раз пнул его сапогом по ребрам, а потом долго не мог отдышаться.

Невысокий и тучный, он всегда быстро уставал — до сих пор только это и спасало спину Эрика от серьезных травм. Но в этот раз он никак не хотел униматься — все ругался и грозил, что сдаст его констеблю.