Книга Горизонт Неизбежности, страница 156 – Дмитрий Полометин

И это стало бы большой проблемой.

Будучи истинным патриотом своей родной планеты, господин Киселев искренне разделял все те претензии, которые его родина имела к Хуммод.

А когда вскрылась преступная деятельность Гроува, он был одним из первых, кто выразил общественное негодование в адрес негодяя-мода, который все эти годы жил у него под боком.

И допустить, чтобы его дочь опять ввязалась в скандальную историю, он никак не мог.

Ведь как минимум это ставило под удар его собственную репутацию, а также карьеру.

Поэтому тот план, который Михаил накануне вечером озвучил Стасу Ревскому, должен был поставить на Айвене крест.

И выглядел он вполне убедительно, требовалось только собрать побольше полицейских и заявиться в дом Рощиных с утра пораньше.

Использовать эффект неожиданности, задавить вопросами и пригрозить. Для пущего эффекта сломать что-нибудь из мебели. В идеале спровоцировать Айвена на агрессию по отношению к полиции, и проблема была бы решена раз и навсегда.

Стас был членом правления Авантиса и обладал широкими возможностями — помочь в такой задаче мог только он.

Тем более, Михаил был в курсе, что Ревский уже давно ненавидел Гроува, с которым его связывали какие-то давние личные счеты.

Поэтому планом он сразу заинтересовался, и, сделав пару звонков, предоставил во временное распоряжение лейтенанта Штерна из полиции.

Всего один человек — это было намного меньше, чем Михаил рассчитывал.

Но Ревский напомнил о лазейке в законе, которая позволяла офицерам временно наделять полномочиями народных маршаллов трех граждан по своему усмотрению.

Участвовать в этом лично Михаил изначально не собирался — не с руки заместителю директора школы пятнать свою репутацию полицейскими операциями.

Но Стас уперся, и, уповая на то, что его лицо на всем протяжении будет скрыто маской, а речевой синтезатор сделает его голос неузнаваемым, господин Киселев все же согласился.

Двумя другими добровольцами стали одноклассники Айвена, одним из которых оказался сын Ревский-младший.

И поначалу все шло очень хорошо.

Пока Штерн контролировал Рощина, одноклассники поднялись в его комнату и учинили небольшой погром, при этом умудрившись найти боксерские перчатки и браслет из настоящего крайкона.

Михаил тем временем направился во внутренний двор, чтобы зафиксировать на фото татами и стоящего на нем спарринг-бота.

Было бы неплохо сюда приписать еще и злоупотребление алкоголем, но походного шатра за кустом уже не обнаружилось.

Впрочем, улик и без того хватало. Да и в остальном все шло лучше некуда.

Елену удалось припугнуть и почти сразу вывести из игры — большую часть времени она потратила на отчаянные попытки дозвониться своим родителям, которых Ревский заранее попросил не вмешиваться.

Айвен уже готов был подраться с полицейскими, и на этом его песенка была бы спета, но тут вмешалась Вероника.

Оказалось, непослушная дочь все это время была на веранде, куда Михаил заглянуть не удосужился, и внимательно следила за происходящим.

И первым же своим вопросом она поставила операцию на грань провала — для этого ей всего лишь понадобилось напомнить Штерну, что по протоколу он обязан представить себя и своих спутников, ведь того требовал закон.

И Михаил знал, что его подельники готовы были пойти на этот шаг, но вот он сам — ни за что.