Книга Турнир Родов, страница 122 – Дм Норт

— Похитили? — переспросил Император.

— Да, государь.

— Живыми?

— Судя по следам — да.

Главный Хранитель стоял рядом.

— Турнир?

— Продолжается.

Александр повернулся к нему.

— Участников нет.

— Они живы.

— И что?

— Великий Договор не требует присутствия финалистов на арене каждую минуту. Он требует пятнадцатой допустимой жертвы.

— Можно назначить других?

— Нет.

— Вернуть одного Рода из предыдущего круга?

— Нет.

— Принести другого потомка?

— Нет.

— Османский способ. Тридцать.

Хранитель покачал головой.

— Россия выбрала Турнир в момент принятия первой жертвы.

Александр посмотрел на четырнадцать плит.

— Значит, одна из этих смертей теперь мешает нам изменить способ.

— Первая. И каждая после неё.

— Если один из финалистов умрёт не на арене?

Хранитель ответил не сразу.

— После фиксации финальной пары допустимой жертвой является смерть одного из двух зарегистрированных участников в рамках незавершённого Турнира. Условия должны быть подтверждены Хранителями.

— То есть британцы не могут просто убить их где-нибудь по дороге.

— Тогда смерть может не быть принята.

Столыпин нахмурился.

— Поэтому их взяли обоих живыми.

Все посмотрели на него.

— Если бы хотели сорвать финал на час, достаточно было взорвать арену. Если хотели убить участников — возможностей было больше. Их похитили одновременно. Вместе с боевыми бесами.

Александр медленно сел.

— Они знали.

— Правила Договора?

— Лучше нас.

Столыпин посмотрел на телеграмму с юга.

Османы заранее принесли тридцать.

Британцы знали забытый пункт.

Дождались четырнадцатой российской смерти.

Начали войну.

И забрали единственных двух людей, чья смерть могла закрыть российское обязательство.

Это уже не было совпадением.

— Пока Остроумов и Долгорукий живы, — сказал Хранитель, — русский Турнир не завершён.

Никто не ответил.

На юге шла война.

А Россия теперь должна была найти хотя бы одного из двух финалистов.

Чтобы один из них умер.

* * *

К ночи Москва перестала праздновать. Турнирные плакаты всё ещё висели на улицах, но вместо имени победителя типографии печатали экстренные выпуски о нападении. Возле вокзалов стояли военные. Южные составы отправлялись один за другим. На грузовых платформах везли пушки, ящики со снарядами и клетки с живым кормом. Железнодорожные служащие открывали кормовые отсеки локомотивов прямо во время коротких остановок и заталкивали внутрь связанных овец. Поезда уходили раньше расписания.

Совет Родов собирался на чрезвычайное заседание.

Столыпин руководил поиском.

Александр V приехал во дворец и прошёл мимо зала Совета.

— Государь, вас ждут, — сказал секретарь.

— Подождут.

Он спустился под старую часть Кремля один.

Дверь без герба открылась, когда он подошёл.

Оракул сидел там же, где несколько дней назад. Та же лампа. То же кресло. Казалось, с их последнего разговора здесь вообще ничего не изменилось.

Александр остановился напротив.

— Ты сказал, что не видишь победителя.

Старик смотрел на огонь.

— Я решил, что ты не видишь состав Турнира из-за замены Остроумова.

Оракул молчал.

— Потом думал, что оба могут погибнуть.

Ничего.

— Теперь понимаю.

Александр сел.

— Турнир не закончился.

Старик закрыл глаза.

— Где они?

Молчание длилось так долго, что Император уже решил, что ответа не будет.

Потом Оракул произнёс: