Книга Пешка бронзового века, страница 94 – ИМП

К моменту, когда Седьмой нашёл нужную аварийную ячейку, наступило утро.

Ураган закончился. Дождь, правда, продолжал идти почти до вечера, но уже не стеной, а с перерывами, то усиливаясь, то стихая. К вечеру Седьмой вернулся в пещеру, волоча с собой модуль.

МЭПП-5 развернулся быстро. Палатка раскрылась серым, почти бесшовным куполом, надувной матрас поднялся над камнем, термоодеяла расправились, автономный свет включился мягким бледным пятном под потолком. Седьмой перенёс туда девушек, предварительно сняв с них всю мокрую одежду. Уложил на матрас, укрыл термоодеялами и ещё раз проверил показатели.

Сканер показал, что обе идут на поправку.

К третьим суткам без сна голова у Седьмого немного кружилась. Нейростимуляторы ещё держали организм в рабочем состоянии, но накопленная усталость никуда не исчезла. Он сел у стены, включил сервисный режим ПЕХа, выставил охранный периметр медицинского бокса, назначил системе режим тревоги и провалился в сон.

Система осталась на страже.

* * *

Сола потянулась.

Каждая мышца отозвалась на движение после долгого сна, но боль была не злой, не режущей, а тягучей, почти приятной. Она застонала сквозь сомкнутые губы, не сразу понимая, где находится. Никогда в жизни ей не было так приятно просыпаться. Было тепло. Голова лежала на чём-то мягком. Тело будто парило в пустоте, стало невесомым. Ни кочка, ни камень не впивались в рёбра. Ничего не ломило. Не тянуло. Не жгло.

Потом она вспомнила.

— А-а-а!

Сола вскочила, резко распахнула глаза и уставилась на серые странные стены вокруг.

Помещение, в котором она оказалась, не походило ни на землянку, ни на шалаш, ни на пещеру. Под потолком, чуть выше её роста, бледным пятном горело что-то круглое. Это был не живой огонь и не свет солнца. Нечто, напоминающее глаз духа гор, только сиявшее слабее, ровнее, без жара. В этом рассеянном свете можно было всё разглядеть, но не более.

Рядом сопела Малка, укрытая таким же странным пледом. Сола осторожно подняла край своего покрывала, поднесла к глазам, потрогала пальцами, понюхала и даже попробовала на язык. Плед оказался безвкусным. Совсем. Никакого ощущения. Даже когда жуёшь дерево, и то чувствуешь вкус. А Сола за свою жизнь пробовала, наверное, всё, что можно было сунуть в рот, потому что когда живот слипается от голода, будешь и траву жевать, и кору грызть.

Ещё она была голой, как и Малка, лежавшая рядом, обняв подушку, — из-под одеяла выглядывала её небольшая девичья грудь.

— Эй, — тихонько сказала Сола и пнула её ногой.

Малка недовольно завозилась.

— Мам, ну ещё…

Она не договорила. Глаза её резко распахнулись. Девочка вскочила, завертела головой по сторонам в полной растерянности, потом уставилась на голую Солу, перевела взгляд на себя, схватила плед, прикрывая грудь. Однако, поняв, что кроме Солы рядом никого нет, отпустила его.

— Что это? Где мы?

Она тоже поднялась и замерла, почувствовав, как под босыми ногами пол проминается и мягко пружинит.

— Где дух? Почему я… мы голые?

Рука её скользнула вниз, к животу.

Сола заметила это и усмехнулась.

— Нашла чего бояться. Если забыла, ты себя духу обещала. И тело, и душу.

— Но… — Малка замялась, не зная, что ответить. — Но где он? И что это за место?

Сола подошла к краю и потрогала стену.

Стена была не каменной. Материал напоминал то, чем они укрывались, и то, по чему ходили, только натянутый плотнее. Квадратный мягкий пол, будто наполненный воздухом, сходящиеся наверху стены, ни одного видимого шва. Всё цельное, ровное, чужое.