Книга Пешка бронзового века, страница 87 – ИМП

— Ярмол! — кричала Мурава. — Выйди! Помоги! Ночь вокруг, теней нет, луна за тучи спряталась.

Ярмол побранился, но поддался на уговоры женщины и вышел.

— Бах!

Шаман вскочил, раскинув руки, и дети взвизгнули, попрятавшись за взрослых.

— Сверкнула молния! Осветила гору и тех, кто стоял подле неё. Отразилась в нечеловеческих глазах старика ярость духа леса. Побледнел Ярмол, понял, что хозяин леса провёл его. Острый коготь отсёк тень. Губы старика обернулись оскалом, и его грубый голос пророкотал: «Духи всегда берут своё. И ты, охотник Ярмол из рода Белого Камня, теперь навсегда станешь моей тенью».

Мертвенная тишина повисла над костром, нарушаемая лишь треском поленьев. Шаман Буря уселся обратно на лежащее бревно. Внутри он, должно быть, ликовал, видя, как история пробрала слушателей до дрожи.

— Запомните, родичи, — сказал он, понизив голос. — Слова как песок: выронил — не соберёшь. Прорастут, дадут плоды, умаетесь пожинать. Духи не любят тех, кто молотит языком попусту.

Он замер.

Тишина вдруг стала слишком полной — даже костёр перестал трещать. Пламя ещё горело, но жар отступил, рыжий свет потускнел, а лица людей вокруг стали бледными и чужими. Малка вскочила, обернулась к матери.

Веда больше не обнимала её — сидела, склонив голову, пряча лицо в густых волосах, а по её одежде расползалось мокрое пятно. Ткань темнела на глазах, тяжелела, и вскоре с неё ручьём полилась вода.

— Мама, — испуганно прошептала Малка.

Веда подняла голову.

Губы её шевельнулись, но голос был не её. Хриплый, чужой, дрожащий от холода.

— В-вставай. По-одни-майся.

От этих слов повеяло таким холодом, что Малку затрясло. Зубы застучали, картинка перед глазами померкла, растаяла, и вместо костра, родичей и материнских рук вокруг оказалась тьма.

Малка вновь открыла глаза, лёжа в бурлящей жиже.

Ледяная вода лилась с неба, била по лицу, заставляя снова зажмуриться. Грязь холодной тяжестью липла к боку, пальцы почти не слушались, а в ушах стоял грохот дождя и грома.

«Что происходит? Где я? Где мама? Где родичи?»

Мысли путались, было очень холодно и темно. Потом чьи-то руки схватили её и потянули вверх. Малка подалась, попыталась подняться и вспомнила.

Побег от шурахов, водопад, встреча с духом, гроза — обрывки хлынули разом, один за другим, пока к ней наконец не вернулась она сама.

И рядом была Чёрна.

Нет. Уже не Чёрна.

Сола.

Девушка, бывшая рабыней в их роду, теперь снова носила имя.

Сола вдруг потянула её куда-то, почти силком потащила, хотя идти не хотелось и сил не было. Ноги казались чужими, бесполезными, и только сейчас Малка заметила, что они босые — нехитрая обувь из куска кожи слетела и потерялась где-то в этом мокром кошмаре.

Молния сверкнула, осветив окрестности мёртвенно-бледным светом.

Там, впереди, куда тянула её Сола, виднелось чёрное пятно — нет, не пятно, а провал в скале, место, куда можно было зайти, спрятаться, укрыться от ветра, дождя и холода, который уже пробирался под кожу и будто хотел выгрызть само сердце.

Они рухнули на каменный пол почти сразу, едва оказавшись внутри.

Руки дрожали, ноги отказывались идти, а ветер, терзавший их снаружи, стих и отступил, хотя ливень продолжал реветь за входом. Молнии время от времени высвечивали проход, уходящий в черноту лаза. Сола, ползшая позади, подталкивала Малку, не давая ей лечь у самого входа, заставляла двигаться дальше, пока та не упёрлась плечом в каменную стену.