Книга Пешка бронзового века, страница 141 – ИМП

— Мне нужно время, — сказал он наконец, коротко, на смеси языков, стараясь, чтобы фраза прозвучала достаточно ясно даже для скудного словаря переводчика.

Раб перевёл. Вождь выслушал, кивнул — медленно, с достоинством, без разочарования на лице, — и поднялся с колена.

— Вождь говорит: он подождёт. Луна сменится — он придёт снова за ответом.

Он повернулся, отдал короткое, почти незаметное распоряжение, и делегация начала отступать так же безмолвно, как появилась, — сначала вождь, потом шаман и его люди, и за ними уже все остальные. Тела пятерых жертв они подняли и унесли с собой — никто не оставил их лежать здесь на земле, лишь глиняное блюдо с сердцами да красные пятна на песке были напоминанием о произошедшем здесь ритуале.

Раб-переводчик уходил последним, чуть приотстав от остальных, и на миг, обернувшись, поднял взгляд на Солу — быстрый, почти виноватый, будто хотел сказать что-то ещё, чего не решился произнести вслух при вожде. Потом отвёл глаза и заторопился следом за хозяевами, снова становясь тенью среди теней.

Сола осталась стоять на месте, глядя им вслед, всё ещё не веря до конца в то, что услышала. Малка жива. И это было хорошо. Хорошо ведь? А быть может, дух всё знал? Знал с самого начала, что всё так и будет? Эта мысль заставила её глаза широко распахнуться. Нет, он точно всё знал! Видит будущее? Знает наперёд? Но почему ей не сказал? А должен был? Или специально не говорил, чтобы она… Сола так разволновалась, что у неё вскоре стала побаливать голова от той плотности и скорости мыслей, что наводнили её разум.

Снова посмотрела на Седьмого — на застывший, непроницаемый профиль, на взгляд, устремлённый вслед уходящей делегации.

Нет, какой же дурой она была, посчитав себя умнее духа, с чего-то решив, что может понять его природу. Или постичь его могущество.

Где-то за скалой, в пещере, лежал без сознания старший дух, ничего не знающий о том, что только что произошло у порога его временного дома. А где-то за много дней пути отсюда, в стойбище шурахов, ждала своего часа Малка, не подозревающая, что её лук, точнее тетива, только что решила её судьбу быстрее, чем могли бы сделать тысячи слов.

Сола не нашла в себе сил рассказать обо всём духу, но и больше не чувствовала той пропасти, что сама выстроила между ними. Она развернулась и медленно пошла внутрь, чувствуя, как тяжесть увиденного сегодня оседает тяжёлым грузом на её и без того избитую душу.

Небо над лагерем всегда было одного цвета — грязно-бурого, атмосфера навсегда пропиталась пылью и пеплом пожарищ, охвативших всю планету. Квир не помнил, чтобы когда-либо после нападения рархов видел здесь настоящий закат. Только это ровное, тусклое марево, за которым пряталось солнце, слишком слабое, чтобы пробиться сквозь взвесь радиоактивной пыли, поднятой планетарной бомбардировкой.

Место, в котором рархи разбили свой лагерь, когда-то было жилым районом — Квир понял это только по обломкам ровных когда-то улиц, угадывающимся под завалами, по покорёженным каркасам зданий, торчащим из руин, как рёбра издохшего зверя. Кое-где ещё сохранились обрывки прежней жизни: обугленная старинная табличка у входа, покосившийся дверной проём без самой двери, ржавая рама детской люльки-робоняни, словно вросшая в запёкшийся асфальт. Никто не задерживался взглядом на подобных надгробьях — задерживаться означало вспоминать и осознавать масштаб случившейся трагедии. Теперь всё это служило одной-единственной цели: ограждением. Рархи не строили новых стен — просто натаскали обломков и укрепили ими естественные провалы, разместив также сигнальную паутину между уцелевшими фрагментами кварталов, обозначив периметр, откуда живым аллурианцам было не выбраться.