Книга Сквозь Мглу, страница 66 – Ник Юхарт

Паркон начал растирать лицо ладонями.

— Иди спать. Мне нужно подумать. И… спасибо, что сказал. Хотя что делать с этой правдой… — Старик оборвал фразу на полуслове и тяжело поднялся из-за стола.

Он двинулся прочь, бросив напоследок через плечо:

— Мы еще вернемся к этому.

Я лишь кивнул в пустоту… После его слов, дрожь пробрала до самых костей, и уже было неясно, отчего меня трясет. Но как бы я ни пытался спрятаться за привычным цинизмом, одну из возможных причин этой тряски признавать было паршиво.

* * *

Весь следующий день прошел как в тумане. Тело колотил озноб — не тот бодрящий холод портовых ветров, а липкая, гнилая трясучка. Пришлось забиться в угол таверны, натянуть капюшон и пытаться согреться местным пойлом. Хозяйка Сивель называла это лекарством, но на вкус жижа больше напоминала растворитель для краски.

Напротив, развалясь на скамье, притих Паркон. Он не пил, лишь медленно вращал в руках свой стакан, его взгляд, тяжелый и неподвижный, был прикован к соседнему столу. Там разыгрывалась классическая трагедия. Четверка лесорубов играла в кости. Трое — матерые шкафы с лицами, на которых можно колоть дрова. Четвертый — совсем пацан, зеленый, с честными глазами. И этот пацан проигрывал всё подчистую. Его стопка зубцов таяла на глазах.

Я смотрел расфокусированным взглядом, как учил Сайлар. «Не следи только за руками, следи за ритмом». Ушло на это чуть больше минуты.

Красная Рубаха — заводила — был неплох. Для деревни… Каждый раз, когда внимание стола уходило на бросок лоха, его правая рука делала едва заметное движение к поясу. Сброс. Подмена. Слишком плавно. Слишком привычно. Он подменял кости. Ставлю пару гешей на то, что у него в кармане лежит заготовленный дубль-шестерка.

Парень снова проиграл. Его лицо исказилось от досады и непонимания. Мы встретились с ним взглядом, и я едва заметно кивнул на рукав шулера: «Смотри, идиот».

Он не понял. Уставился на меня как баран.

— Твою мать, — прошипел я, прикрыв рот кулаком в приступе кашля. — Паркон. Тот, в красном. Правая рука. Подменяет кости на дубль.

Старик даже не повернул голову в мою сторону. Он отхлебнул пойла, поставил стакан со стуком, перекрывшим гомон.

— Эй, Красная Рубаха.

Здоровяк обернулся, на лице — ленивая угроза.

— Следующую кость кинь левой, — голос Паркона был спокойным, но в нем лязгнул металл. — А то в правой у тебя сейчас появятся лишние отверстия.

В таверне повисла тишина. Лесоруб открыл было рот, чтобы огрызнуться, но встретился взглядом с Парконом а потом перевёл взор на его протезированную руку. Ухмылка тут же сползла с его рожи. Он молча швырнул монеты на стол и, махнув своим, поспешил к выходу.

Спасенный паренек подскочил к нам, бормоча благодарности.

— Не мне, — Паркон отмахнулся, не глядя на него. Кивнул на меня. — Вон, доходяге спасибо скажи. У него глаз наметан на дерьмо…

Парень что-то пробормотал и в смущении ретировался.

Я спрятал кривую ухмылку на дне кружки, делая большой глоток. Горячая волна прокатилась по телу, и дело было сейчас не в лихорадке. «Глаз наметан на дерьмо». Вроде бы и похвалил за сорванную кражу, но было понятно, что старик зашил в эту фразу двойное дно. Ублюдский намек на то, что я не только вижу неприятности за версту, но и сам генерирую их в промышленных масштабах. Уел, старый черт.