Онлайн книга «Последний берег»
|
— Когда вы едите гречку, приготовленную на утке, на самом деле вы едите… — Ты стопку взял? — перебил его один из товарищей. — Я! — отозвался кто-то другой, — я не взял! — Сейчас дам свою фирменную. Из рюкзака показалась бутылка с прозрачной жидкостью. Хрустнула крышечка, Егор продолжил. — В любом мясе… Вот, послушайте человека, который в этом чуть-чуть понимает. Так вот — что вкус-то создаёт? Сок! Дух! Не волокна, не жилки, а сок! И весь аромат, который зверь нагулял на природе, пропитывает гречку! — Егор Антоныч, может, мы-таки выпьем? — Не перебивай старших! Кирилл подошел к другому костру. Здесь местный охотник за бивнями крушил иллюзии молодого журналиста, напросившегося в поход. Тот пытался доказать, насколько велик потенциал этого места — земли мамонтов. Или, как раньше говорили, Земли Санникова. — Если бы построили гостиницу, развили инфраструктуру… — И чего? И мы, типа, заживём здесь? Не надо инфраструктуры — загадят. Понаедут городские… А мамонтами, алмазами и прочим добром мы можем гордиться, а можем и не гордиться — нам с этой гордости ничего не перепадает. Я понимаю, к чему ты клонишь, но в плане того, чтоб… Ну, короче, что-то тут организовать — не выйдет. Всё загадят или пропьют. А что не пропьют — продадут. Бивни продают китайским бизнесменам, по пятьсот баксов за килограмм, а те из них строгают статуэтки и всякие побрякушки и продают по два, по три, по пять косарей за каждую. И эти бивни оседают в Москве либо в Китае. А здесь, кроме как добычей бивня, ничем не прокормишься. Здесь, если тридцатку в месяц получаешь — уже богач. — Может, просто всех всё устраивает? — предположил молодой. — Ты что, дурак, что ли? Как такое может устраивать? Привыкнуть — да, можно. Но чтоб устраивало… Просто страна у нас большая — всего много, а поэтому ничего не жалко. — Всё общее да ничьё, — подхватил молодой. — А вот как раз и не ничьё! Очень даже чьё. Только не наше. Кирилл ушел и оттуда, сел на камень. К нему, виляя хвостом, подбежал Мишка — совсем молоденький, но уже крупный и храбрый пёс. Сначала старшие не хотели брать с собой собаку, но Кирилл все-таки уломал Егора. Кирилл посмотрел на море и задумался. В голову лезли мысли о скорых экзаменах, о выпускном, о том, что делать после школы. На том берегу, на материке, что его ждало? Вечно пьяные предки, барак с гнилым полом — капитальный ремонт был назначен на сто лет назад, но потом попросили еще триста лет потерпеть. Еще что? Армия? Безработица? Ехать в город, поступать? Так об этом раньше надо было думать, а он всё не заморачивался, откладывал, а теперь задумался — самогон хоть глаза и замылил, но задуматься заставил. Кирилл вернулся к костру. Местный продолжал жаловаться городскому. — Кило картошки — двести шестьдесят рублей! А бензин! У нас, в Верхоянском, восемьдесят за литр! Шланги дорогущие! Детей в школу собрать — у нас соседи микрокредиты брали под это. Молодой журналист, от выпитого покрасневший, но сидящий тихо, слушал, пропитывался местным колоритом. Местный рад был выговориться. Заметил Кирилла. — О, Кирюх, вот ты в каком классе? — В одиннадцатом, — пробурчал Кирилл. — Ну, ты-то уже большой, а вот малых в школу собирать, — он покачал головой, — вчера с соседом разговорились, а у него две дочки мелких, младшая в первом классе, старшая — в третьем, Айлана и Марта. Сестры, а такие разные — одна любопытная, деловая, везде лезет, с пацанами играет. Вторая — тихая, забитая, аутистка вроде. Так их в школу собрать, знаешь, сколько… |