Книга Последний берег, страница 36 – Олег Плескач

— Какой еще канал? — не понял Борис.

— Водопровод решат провести — объяснил Влад, — когда закончат это своё большое строительство.

— Они небось это реформами называют, — съязвил Максим и повернулся к Борису, — тебе-то хорошо — свалишь на свой хутор — и всё. Вы-то не нужны никому.

— Зря завидуешь, — заметил Борис, — дядя Вова говорил, что если они вас захватят, то нас данью обложат. Будут у нас детей отбирать.

Кирилл покачал головой.

— А ведь большинство присягу давали.

— Я, как там меня, торжественно присягаю, — начал Влад, — клянусь свято соблюдать конституцию, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров… А конституцию они уже свою написали, и устав у них свой, и командиры свои, и отечество их здесь, а не у нас в посёлке. Так что присягу они не нарушают.

У входа в самое высокое здание стояло двое часовых. Когда подошли к большой деревянной двери, люди Жоры обступили друзей. Жора подошел и добрым, но твердым голосом сказал:

— Пришли. При входе в префектуру сдаем оружие, наркотики и взрывчатые вещества.

Спорить смысла не было, и четверо гостей сдали оружие.

— Еще одна формальность, — прибавил Жорик, — ноги шире, руки поднимаем.

Бойцы обыскали ребят, затем досмотрели их рюкзаки. Спиртное изымать не стали.

— Чисто, — сказал один из бойцов.

— Порядочек! — улыбнулся Жора, — за мной.

Дверь в «префектуру» открылась. Внутри было тепло натоплено, в центре помещения — пустой постамент. На стенах висят большие лампы, — жировые, из медвежьего сала, горят хорошо. Вдоль стен — лавки. У постамента еще двое часовых. За постаментом — лестница на второй этаж. Пахло дымком и землей.

— Тут скоро ремонт будем делать, — сказал Жора, словно извиняясь за скудость интерьера, — подождите минуту.

С этими словами он побежал вверх по лестнице.

Через минуту сверху раздались шаги, и по лестнице спустился высокий мужчина лет пятидесяти, широкий в плечах, темные волосы с проседью. Черная униформа, кобура на поясе. Крюков. За ним шел Жора.

— Здорова, мужики, — сказал Крюков басовито и улыбнулся.

Подошел к ребятам, но руки никому не пожал. Остановил взгляд на Максиме.

— Здорова, художник, — говорил Крюков, очень даже по-доброму, к удивлению Максима, — а ты всё не меняешься — сразу тебя узнал. Что, как жизнь?

— Здорово, — ответил Макс, — нормально всё.

Общаться с Крюком ему не хотелось. И вообще находиться в этом городке не хотелось. Он был впечатлен, но в то же время и напуган тем, насколько эта крепость превосходит его родной посёлок.

— Здорова-здорова, — присоединился к разговору Кирилл, — сам-то как?

— Да потихоньку, — ответил Крюков и развел руками, — вот, строимся, обживаемся.

— Мы заметили, — сказал Влад, — впечатляет.

— Салют, — Крюков посмотрел на Борю, — как дядя Вова?

— Нормально, — вяло ответил Борис.

Поддерживать беседу никто из ребят не хотел. Они не делали вид, что рады здесь находиться.

— Ну, привет передавай, — Крюков похлопал Борю по плечу и повернулся к остальным, — ладно, пошли ко мне, посидим, чайку попьем. У меня свой, фирменный — головную боль снимает на раз. Устали, небось?

Крюков, Жора и четверо гостей поднялись на второй этаж, с ними один часовой.

На втором этаже был накрыт стол. Стол небольшой, грубо сколоченный, но накрыт был богато — рядом с бутылкой самогона стояли тарелки с медвежатиной и олениной, миска зубатки. Боец, поднявшийся вместе с ними, встал у стены.