Книга Последний берег, страница 172 – Олег Плескач

— …И заявил, что мы своих людей не выдаем.

— Неделя прошла, — снова заговорил отец, — снова явились гонцы. Узнав, что вас нету, они просто вернулись к себе, а через три дня нас уже взяли в кольцо.

— В смысле? — спросил Максим.

— Окружили посёлок. Заявили, что пока вас не поймают, блокаду не снимут. Любого, кто выйдет за ворота, убьют. Андрей сказал, что отправляется на переговоры лично к Крюкову. Взял несколько человек и ушел из поселка. Старшим после себя оставил Егора Антоныча, как главного по безопасности. Через неделю блокада была снята, но при условии, что мы будем платить дань — по два кило рыбы в неделю. Ну, Егор спросил, почему сам их начальник, или хотя бы лично наш Андрей не вернулся и лично нам этого не сказал. Они как-то замялись, ничего конкретного не ответили, но блокаду и вправду сняли. Про вас ничего не говорили. Андрей так и не вернулся. Потом до нас дошли слухи, что Крюков пропал без вести, на Деревянных горах началась смута. Больше никто ничего не знает. Мы сидели тут, старались лишний раз не высовываться, хотя чужаков тут больше и не было. Только волки выли постоянно. Три дня назад Егор собрал отряд и отправился на разведку, да так и не вернулся. Его отговаривали — боялись волков, но он, как всегда, по-своему сделал. Вчера только вернулся один из его группы, сказал, что его отправили доложить обстановку. Говорил, повсюду в округе волчьи трупы, причем свежие. И как будто разом все умерли. А сам Егор пока так и не вернулся.

Максим ворошил в памяти всё, что пережил за последнее время, и рассказ родителей показался ему скучным. Но он из вежливости дослушал рассказ, а потом взял слово:

— Короче, теперь вы всё знаете. Давайте с нами на материк. Лодки есть, еда, оружие, лекарства — тоже.

Мать приподняла брови:

— С вами? Вы что, уже уходите?

— Ну, конечно, — ответил Максим с усталым нетерпением, — здесь ловить уже нечего. Темнота, холод и голод. Кирилл с Серегой поговорит, они забирают собаку и с нами тоже сваливают.

— А куда именно? — уточнил отец, — легко сказать «валим», а куда? Где жить? Что есть? У тебя конкретный план есть? Мы ж с матерью не молодеем, нам не так легко будет. Мы же…

Максим был готов к их сомнениям и уже собирался возразить, но отец поднял палец:

— Дай договорить. Мы и сами всё понимаем, мы не против, но нужен же точный план действий. Как мы попремся-то в никуда?

Максим напомнил про покойного Спиридона и его план, показал карту. Посмотрел на Таню и Алину, кивнул в сторону лежащих у входа больших рюкзаков. Подруги молча подошли к рюкзакам. Из одного Алина вывалила консервы и часть лекарств, которые Семен Ильич не успел утащить к себе в лазарет. Таня полезла в другой, принялась вытаскивать черные и серые железки. Полминуты щелчков и лязганий — и перед ней уже лежало два собранных коротких автомата. Полезла еще за чем-то, но Максим сделал знак рукой — велел остановиться, не пугать больше, а то мать и так за сердце схватилась. Максим подошел к подругам и посмотрел на родителей.

— У Кирюхи еще тоже куча добра, палатка, спальники. И собака, если надо след взять, или для охоты. Две моторки на электродвижках, плот из плавника, даже сап надувной.

Родители Максима переглянулись. Отец присвистнул и одобрительно покачал головой, мать смотрела испуганно, но в то же время как будто с гордостью.