Книга Последний берег, страница 168 – Олег Плескач

Он все глядел, будто сквозь воду. Всё глядел и глядел.

Треск огня и гул ветра слились в шорох, словно шепот. Блики на воде уже не просто прыгали, а словно гарцевали, синхронно и осмысленно куда-то неслись в темноте. Шорох перерос в треск, треск — в гул. Блики постепенно пожелтели и стали похожи на языки пламени. Гул медленно перерастал в звук более высокий и почему-то страшноватый, а от пожелтевших бликов словно стало жарко. Постепенно калейдоскоп огненных бликов приобрел очертания — контуры прямоугольных фигур. Фигуры вырисовывались всё отчетливее и, наконец, в них стало можно разглядеть контуры домов, а жутковатый гул все отчетливее стал похож на крик. И вот Максим уже видел горящие избушки и палатки в родном поселке, бегающих людей, слышал предсмертные крики своих односельчан… своих близких. Затем контуры поплыли, поменяли форму. Теперь Максим увидел другую картину — еще один поселок. Никаких криков и никакого огня. Прямые улицы, проложенные крест-накрест. По краям улиц — одинаковые, по образцу сколоченные, одноэтажные домики. Ровные и аккуратные. По улицам снуют люди — в чистой черной униформе. Почти все вооружены. На пересечении двух широких улиц — площадь и высокое, метров семь высотой, здание, похожее на башню с высоким шпилем. Он уже видел это здание. Он был там раньше. Под этим зданием была землянка, и он сидел там, запертый, в плену. Черная земля, крутые утесы.

В голове громыхнуло, картинка перед глазами исчезла. Теперь перед глазами Максима была всё та же темная ледяная вода, подсвеченная бликами от костра.

Голова закружилась, в глазах потемнело.

«Макс! Эй!»

Максим разлепил глаза. Руки ныли, в висках и веках стреляло. Он лежал на спине, на плоту. Голова на коленях у Тани, сама она склонилась над ним, прижимала руку ко лбу.

— Тебя колотило, — раздался голос Марты. Размытые контуры ее лица возникли над ним. Потом теплая щекотка — Мишка лизнул в щеку и о чем-то проскулил.

— Я тоже видела, — шепнула Таня.

Максим поднялся. В последний раз резануло в веках, потом полегчало.

— Разворачиваем! — скомандовал он.

Спутники посмотрели на него с недоумением. Кирилл даже с легкой насмешкой.

— Разворачиваем, — повторил Максим, — обратно, к Надежному!

Остальные переглянулись. Максим продолжил.

— Там же наши люди! Я все думал об этом, но каждый раз сам себя затыкал. Мол, раз они сами не хотят никуда, то и хер с ними, пускай доживают. Но теперь, когда у нас есть возможность выбраться, то вернуться и хотя бы предложить им мы должны. Мои родители никуда не хотят оттуда, но я попробую их убедить. Кирюх, у тебя ведь дядька-инвалид там остался.

Все молчали. Первой заговорила Марта.

— У меня еще сестра, но мы с ней давно не общались. Не разговариваем.

Алина с Таней промолчали — у них на островах больше никого.

— А еще, — прибавил Максим, — наши там под угрозой.

Он подсел к Кириллу и тихо проговорил, чтобы остальные не услышали:

— Деревянные скоро нападут, как и обещали. Я видел.

— Во сне, что ли, видел? — Кирилл поднял брови. Раньше он засмеялся бы над этим — мол, предрассудки бабские. Но теперь, после знакомства с Мартой, он ко всему, особенно к друзьям, относился намного серьезнее.

— Я вижу это в воде! — отшутился Максим, но друг только нахмурился.

Они оба оглянулись на подруг, сидевших за ними, словно ожидавших, пока решается их судьба. Кирилл кивнул.