Книга Последний берег, страница 134 – Олег Плескач

— Ее взяли в заложники! У нее выхода не было.

— Заложникам дают стволы и ножи? И силой гонят убивать своих? Или ты что же, думаешь, эти задроты у нее вместо заградотряда?

— Она не знала! И вы ей не свои!

— Это уж трибунал решит, — отрезал майор, — а теперь извини, боевая тревога у нас. Черное крыло взбунтовалось. Вопросы есть? Правильно — вопросов нет!

И повел узницу дальше по коридору. Потом остановился, обернулся к Крюкову.

— Ты ей хоть говорил, что она приемная?

У Тани глаза округлились, у Крюкова задрожала губа.

— Всё, — заявил майор и повел пленную по коридору, — Пошла, корова! Шевелись!

Максим спрятался за угол, притаился в засаде. Боль в ногах мешала сосредоточиться, но надо было взять себя в руки.

Когда Филатов с пленницей завернул за угол, Максим с размаху треснул ему прикладом по голове. Шедшая следом Таня вскрикнула, но выскочивший из-за угла Максим приложил палец к губам. Таня умолкла и кивнула.

— Влад где? — спросил Максим.

— Нас вместе держали, — прошептала Таня, — Влада хотят оперировать, а меня — в камеру, говорят, под трибунал. Сразу под нож не решились. Знают, чья я дочка…

Но тут же осеклась.

— Теперь им уже плевать, — сказал Максим, — так что некогда думать. Надо Влада вытащить, пока его под нож не пустили.

Таня взяла у валявшегося на полу Филатова автомат, и они побежали по коридору обратно — туда, откуда Таню вывели. Максим с ноги распахнул массивную дверь — забыл о боли, а вот боль о нем вспомнила. Взвыл, упал на пол. На шум из-за угла выбежало двое бойцов — Таня снесла их очередью. Подала Максиму руку — тот кое-как поднялся.

— Идти можешь? — крикнула она.

— Не быстро, — сказал Максим. Дышал он тяжело.

Таня покачала головой. Одной рукой взяла его под локоть, другую, с автоматом, выставила вперед. По дороге еще пару раз кого-то встретили — пошли по трупам.

Вломились в очередную дверь — и встали как вкопанные.

Часовые в упор приставили стволы к их головам.

— Дайте ему обезболивающее! — раздался голос из глубины комнаты.

И Максиму, и Тане голос показался знакомым.

Часовые расступились, и навстречу беглецам вышел высокий мужчина в годах. Тусклый свет ламп, наконец, осветил его лицо.

— Петрович? — пробормотал Максим. В висках стрельнуло, — ты… ты…

— Да, я, — ответил спокойно дядя Вова. На нем был белый халат, под халатом — камуфляж-зеленка. В руке пистолет.

— Знаю про Бориса, но вас не виню, — сказал Петрович, вздохнул и покачал головой, — он погиб достойно. Непонятно, правда, где Кирюха с псом.

— Танька! — раздался еще один знакомый голос. К ним подбежал Крюков, — живая!

Он посмотрел на нее, потом на Максима. В глазах его читалось что-то среднее между страхом и благодарностью.

В углу комнаты сидел прикованный к креслу Влад. Комната была заставлена столами, столы — техникой, которую пленники не видели так давно, что не сразу узнали. Настоящие компьютеры — какие-то даже были включены и подсвечивали полумрак экранами мониторов. Что было на их экранах, разглядеть не удавалось. Стояли тут и гудящие железные коробки с кнопками и рычажками. На некоторых мигали лампочки — то красные, то зеленые. Самый большой экран горел напротив кресла с привязанным Владом. Экран блестел бегущими строками каких-то закорючек.

Над Владом, со шприцем в руке, стоял еще один мужчина. Рядом с ним ассистентка, Алина — судя по глазам, недавно плакала. Мужчину со шприцем пленники разглядеть не успели — он быстро нырнул в другую комнату. Дверь комнаты, автоматическая, сама закрылась, как только тот скрылся за порогом.