Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 88 – Наталья Резанова

— Так, может, они не врали – насчет безопасности?

— Нет… к тому времени я уже стал понимать. Я уже говорил вам, Вахо, – сильные мира сего делились со мною своими тайнами. К тому же моя память имеет необычайное свойство – все, что я когда-либо читал – любая книга, любой документ, – запечатлевается там в точности, вплоть до буквы. Вот это принцу Сегомо и было нужно – то, что я хранил в своей памяти, чужие тайны и секреты. У него там в крепости государственные архивы, и меня он туда поместил, – с горечью добавил Эгги, – как живое дополнение к этим архивам. Он, знаете, никому не позволял присутствовать при наших беседах, даже секретарю, – лично записывал то, что я ему говорил. Мне казалось, что это знак высшего доверия ко мне, и я платил ему таким же доверием. А когда я догадался, что это вовсе не беседы, а допросы, – было уже поздно.

— Да, похоже, этот ваш просвещенный правитель – та еще птица.

— Но ведь он и в самом деле просвещенный! Иначе бы ему не удалось меня обмануть! Иные его замыслы настолько достойны восхищения, что даже теперь, когда я убедился в коварстве Сегомо, я не могу их не разделять. Он полагает, что в государстве правом голоса должен обладать любой гражданин мужского пола, достигший двадцатилетнего возраста и обладающий годовым доходом в эквиваленте ста серебряных серпентов. А идея религиозной реформы? Она ведь давно назрела. Необходимо убрать из культа Семерых все непристойности, порочащие образы богов, роняющие авторитет религии в глазах народа и являющиеся тяжким наследием темных веков. Уверен, если не в ближайшие годы, то при жизни следующего поколения мир поймет необходимость этого пути. Следует покончить также с низкопоклонством перед чародейством, тормозящим развитие науки…

— Вот насчет того, что от чародейства один вред, да и нет его уже, чародейства настоящего, – это верно. А насчет прочего – не тратьте, господин, своего красноречия, перед тем, кто в таких вещах не разбирается.

— Да, конечно, у вас нет нужного образования. Но ведь я и хотел сделать так, чтоб каждый мог получить образование, если у него есть способности, чтобы просвещение проникло во все слои общества…

— На этом принц вас и поймал. Нет, Эгги, от лишних знаний только беды.

— Это не так!

— Насчет вас эта поговорка точно верна. Сами же сказали – он поймал вас ради ваших знаний. Ну, и доверять людям тоже не стоит.

— Мне казалось, что последнего правила я всегда придерживался. Но я верил, что оно касается лишь области чувств, а среди тех, коими правит интеллект, не действует…

Хелед не ответил. Эгги, решив, что собеседник опять чего-то не понял, пустился в пространные объяснения, что такое интеллект, однако Хелед почти не слушал. Он думал – слишком уж гладко все идет, слишком хорошо. У Сегомо сломана нога, но голова в целости, не может быть, чтоб он не проиграл в уме вариант с горами. Другое дело, что он не может знать, где мы пойдем, тропа на карты не нанесена, а Сегомо прежде всего доверяет документам. Тому, что записано и зафиксировано. Но разъезд прочесать окрестности он все-таки пошлет, непременно пошлет.

Так оно и случилось. Не в предгорьях, а выше, когда они еще не покинули полосу лугов. Зато ее уже покинули пастухи, спустившиеся в долину с наступлением осени. Их стоянку и обнаружил Хелед – точнее, он целенаправленно искал нечто подобное перед подъемом. По обычаю, на таких стоянках для случайных путников оставляют еду и топливо для очага – кто знает, может, и хозяевам здешним когда-нибудь придется искать ночлега в пути! И верно – в тайнике обнаружился мешочек с сухарями и ушитая в кожаную сумку, чтобы мыши не погрызли, голова сыра. Из питья ничего не было, но рядом с хижиной бил родник. Эгги бурно радовался, восхваляя природную добродетель людей, которую не смогли извести даже нынешние развращенные нравы, и совершенно забыв, что прежде он гордился нынешними успехами просвещения перед темнотой и отсталостью прошлого. Хелед не стал с ним спорить, а занялся тем, что сварил из сыра и сухарей похлебку – готовить, и весьма неплохо, он умел, помимо всего прочего, а кое– какая утварь в хижине нашлась. Впервые за время пути у них были горячая еда и крыша над головой. Эти обстоятельства в сочетании с усталостью подействовали на Эгги сильнее водки или сонного отвара. Он свалился там, где сидел, – поближе к очагу, разве что лицом в миску не ткнулся. Ничего, пусть поспит в тепле, этого теперь долго не будет.