Книга Имперец #1-5, страница 64 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

— Возможно, — не стал спорить я. — Итак?

Афина выудила пухлый конверт и протянула мне. Я не стал изображать безграничное доверие и быстренько пролистал купюры. По моим скромным прикидкам этого должно было хватить на год студенческой жизни, даже из расчета на то, что раз в месяц мы с Новиковым будем бить кому-то лица, а потом это дело бурно отмечать.

Когда мы распрощались с Афиной и вышли на улицу, небо уже посветлело. Сонная Тверская была укутана в мягкий утренний туман, и после подвала хотелось дышать и дышать полной грудью.

— У тебя есть счет в каком-нибудь банке? — спросил Юсупов.

— Нет, — покачал я головой.

— Самое время завести, — уверенно сказал парень.

— Возможно. Что-то посоветуешь?

— Это лучше спросить у Лобачевского. Он у нас большой любитель аналитики, быстренько расскажет тебе все плюсы и минусы текущих игроков рынка, — усмехнулся Юсупов.

— Спасибо, — я взглянул на княжича.

Тот лишь кивнул и посмотрел на наручные часы.

— У нас все еще есть небольшой шанс успеть на пары. Едем?

Медицинский корпус Императорского государственного университета, Василиса Корсакова

Василиса открыла глаза и долго смотрела на белый потолок, пытаясь понять, где она. Девушка медленно собирала обрывки воспоминаний в последовательную цепочку: Александр Мирный, за которого она почему-то беспокоилась больше, чем за собственную инициацию, сама инициация, отозвавшаяся фантомной головной болью, упрямое желание выйти на своих ногах из этой угнетающей железной клетки…

Вставая с этого адского кресла, Василиса уже знала, что далеко не уйдет. Но ей казалось, что сил хватит дошагать до какого-нибудь стульчика, а там сесть и старым проверенным бабушкиным способом опустить голову ниже коленей, чтобы кровь вернулась к голове и связь с миром не оборвалась.

И она шла, с каждым новым шагом понимая, что шансы дойти до любого стульчика стремительно уменьшаются. Оставалось только одно — упасть, не разбив лица, иначе это будет совсем позорище.

И когда мир начал стремительно пропадать за белыми пятнами, появился он.

Тот, о котором она почему-то ужасно волновалась этим утром. Тот, о котором она думала больше, чем стоило бы думать приличной девушке. Тот, в чьем присутствии меньше всего на свете хотелось распластаться на полу.

Девушке, конечно, хотелось упасть в руки этому парню, но явно не таким образом.

Василиса закрыла лицо ладонями и застонала. Позор! Позорище!

— О, я смотрю, ты быстро пришла в чувство, — раздался мужской голос, и если бы Корсакова могла, она бы подпрыгнула от неожиданности.

Датчики противно запищали, фиксируя учащение пульса.

Корсакова повернула голову, чтобы понять, что у изголовья кровати сидит Разумовский. Тренер хоть выглядел привычно мрачным и недовольным, но даже от рассеянного взгляда девушки не укрылось, что мужчина давно не спал.

— Есть две новости — плохая и хорошая. Плохая — у тебя слабая физическая подготовка, поэтому работать с магией будет намного сложнее, чем парням. Хорошая — это можно исправить, чем и займемся в ближайшее время, даже если тебе не очень хочется. А пока отдыхай и готовься к кошмарным тренировкам.

Разумовский встал, по-отечески потрепал ее по волосам и вышел, оставив пребывать в глубокой задумчивости.

«Меня зовут Дмитрий Евгеньевич Разумовский, и с этого дня я ваша мама, папа и лучшая подружка».