Книга Имперец #1-5, страница 308 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

Их хваленое Общество еще не знало, что откупаться Распутину нечем, но все бодро строили теории и заговоры.

— В любом случае Николай точно не арестован, — продолжила Нарышкина, — а значит, наверняка где-то прячется и вынашивает планы мести.

Я усмехнулся, почти что оскалился, но комментировать не стал.

Если младший Распутин высунет нос из своего укрытия, я отрублю его ему по самую глотку. И вряд ли кому-то придет в голову заступиться за опального княжича. А то, может быть, и наградят еще, кто этих абсолютных монархов знает.

— В любом случае наша горячая молодежь бурлит. Надо бы куда-то выплеснуть энергию, — произнес Тугарин, выразительно посмотрев на меня.

— Десять процентов от ставок в казну клуба, и вы можете устраивать любой мордобой, — легко согласился я.

— Вот это по-нашему! — сразу же широко заулыбался Алмаз. — А то, право слово, хочется размяться уже по-настоящему, а не на скучных тренировках!

При слове «тренировки» я прям почувствовал, как где-то Разумовский обещает вытрясти из меня всю душу при ближайшей встрече. С трудом протолкнув кофе сквозь глотку, я согласно покивал Тугарину.

— Да, хорошая идея, — оживился Ермаков.

И разговор перетек в русло составления турнирной таблицы.

Я же нагуглил в телефоне фотку «Аурума» и, пододвинув телефон Василисе, негромко произнес:

— Я нашел нам новый офис.

Задумчиво жевавшая бутерброд с сыром Корсакова округлила глаза:

— Алекс, здесь же аренда стоит бесконечно много! — громким шепотом ответила девушка.

— У меня скидка, — усмехнулся я.

— И большая? — нахмурилась девушка.

— Ну… Как владельцу.

Рядом закашлялся Лобачевский, который сидел слишком близко. Бедолаге даже при особом желании, которое он не факт, что испытывал, просто некуда было деваться — площадь стола не позволяла слишком отдалиться друг от друга.

Но, как прилично воспитанный аристократ, Андрей сделал вид, что подавился он чисто случайно. Слюнка не в то горло пошла.

Москва, Кремль, боярин Виктор Сергеевич Нарышкин

Входить в кабинет государя было страшновато. Когда Романовы гневаются, головы летят не только в переносном смысле. Могут еще летать предметы и люди, да и вообще все, на что упадет монарший взгляд.

До этого года, в принципе, Нарышкин считал, что у него непыльная работенка. Ну, бывали всякие неинтересные потерявшие берега леваки. Случались террористы. Но поймать их, собрать доказательную базу и посадить на кол было как два пальца, кхм, об асфальт.

Но за последние пару месяцев у боярина Нарышкина не только седины на голове прибавилось, но и сердце стало неприятно давить. Дмитрий Алексеевич часто гневался, и гневом этим можно было снести половину столицы, не то что какого-то там боярина.

— Какая падла охренела настолько, что решила на моего сына в моей столице напасть⁈.

Император не орал, нет. Он шипел. Еще немного и, казалось, у Дмитрия Алексеевича Романова пойдет дым из носа, как у огнедышащего дракона в гневе.

— Наемники, государь, — склонив голову, ответил Нарышкин.

— «Наемники», — передразнил император. — Это все, что ты можешь мне сказать?

— Фарш не допросить, — мрачно ответил боярин. — Но судя по тому, что нам удалось собрать на месте — хорошие наемники, элитные. В международном розыске давненько числятся, успели понаследить на половине карты мира.