Книга Имперец #1-5, страница 165 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

Но случилось, что случилось. И теперь перед ректором опять развалился в кресле мужчина, одно присутствие которого вызывало у Шмелева нервную чесотку.

— Как же так получилось, Борис Леонидович, — покачал головой Лютый. — Вроде бы столько денег вам выделяют на систему безопасности, а элементарная сигнализация нормально не сработала.

— Так полигон же… — промямлил ректор.

— Так для этого есть же чувствительные датчики, — нехорошо оскалился силовик. — Которых, кстати, у вас почему-то не обнаружилось.

— Даже не знаю, как так получилось… — еще тише произнес Шмелев.

— Ну, думаю, вы что-нибудь вспомните по этому поводу, — ответил Лютый. — Потому что Его Величество обязательно спросит.

— Когда? — сдавленно пискнул Борис Леонидович.

— Ну… — гость демонстративно глянул на наручные часы. — С учетом пробок, думаю, где-нибудь через час.

Ректор бы с удовольствием упал в обморок или изобразил гипертонический криз, но был уверен — силовика это не проймет. Лютый его просто закинет на плечо и оттащит в Кремль. А то, может, и не станет на плечо закидывать, а просто за ноги отволочет. С них, этих узколобых солдафонов, станется бить головой умнейшего человека о твердые предметы по пути…

Императорский Московский Университет, общежитие, Иван Романов

Цесаревич о новостях узнал из внутреннего чата юной имперской фракции.

Где-то в пятом часу утра Алмаз Юсупов, возвращавшийся с рандеву с какой-то девицей, застал медперсонал, полицейских, силовиков, оцепление — и все это на территории университета.

Если быть точнее — на полигоне.

Включив животное обаяние на максимум, татарский княжич без особого труда вызнал у женской половины персонала, чего же все тут суетятся. А выяснив — попытался поставить всех на уши.

Так что, пролистав ленту сообщений, Иван принялся быстро собираться. Он знал, как работает протокол, и знал, что на другом конце веревочки люди Долгорукова уже пытаются закопать Мирного живьем чисто из запоздалой отеческой любви к бесполезному сыну.

Поэтому, когда мобильник зазвонил, цесаревич почувствовал смесь раздражения с гневом. Звонок был крайне не вовремя, но не ответить было нельзя.

— Да? — сухо произнес Иван, застегивая манжеты рубашки.

— Ты что-нибудь знаешь об Александре Мирном?

— Знаю, — усмехнулся цесаревич.

— Да? Хорошее, плохое?

— Он меня из-под пули на днях выдернул. Это как: хорошее или плохое?

Повисла небольшая пауза, а потом трубка рявкнула:

— В Кремль, живо!

Иван усмехнулся в ответ:

— Как скажешь, отец.

Москва, Кремль, император Дмитрий Алексеевич Романов

Дмитрий Алексеевич Романов был мужчиной чуть за сорок. Высокий, светловолосый, с характерным романовским профилем и тяжелым характером. Последнее для правителя такой огромной и богатой страны было больше плюсом, чем минусом.

Будучи человеком хорошо образованным и получившим императорскую корону в зрелом возрасте, Дмитрий Алексеевич правил твердой рукой. Нельзя сказать, что страна досталась ему в каком-то потрепанном состоянии, но новые вызовы времени требовали новых, а, главное, оперативных решений.

Прорывные компьютерные технологии, цифровизация, продвигающаяся семимильными шагами по миру, вечно голодные до русской землицы соседи — все это перманентно держало императора в тонусе. Тот, кто хоть раз управлял чем-то сложнее стажера с авторучкой, прекрасно понимал, как это — когда каждый отдельно взятый административный субъект является предметом особенно отвратительной мигрени.