Книга Посол, страница 8 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

— Политика, – скривился я.

— Политика, – кивком подтвердил Иван.

Цесаревич мрачно смотрел в свой стакан, и мне подумалось, что парень, наверное, впервые в жизни по-настоящему потерял своих людей.

— За ребят, – произнес я, и мы выпили, не чокаясь.

Честно сказать, я ожидал ностальгический привкус «Трех топоров», но пойло было удивительно мягким на вкус. Хотя винище – все равно винище, что с ним ни делай.

— Дважды спас, – произнес Иван, словно бы я и не перебивал его.

Хотелось пошутить, мол, чую, что и не в последний, но пришлось благоразумно промолчать. Только тупой не поймет, что на парня открыли охоту. И, честно сказать, я слабо верю, что это меншиковская шобла решила попрать основы монархии. Они бы скорее попытались абсолютную превратить в конституционную, ведь если так кардинально меняешь строй страны, можно ненароком лишиться и собственных земель, и капиталов. А то и голов.

Нет, здесь что-то более банальное, более прозаичное. Классическая борьба за власть внутри рода, например. Да, я бы поставил на это. Слишком точные и удачные атаки для врага из числа посторонних людей.

— Я бы хотел достойно тебя наградить, – меж тем произнес Иван. – За такой подвиг полагается титул, но пока мы движемся к Москве, нам нужно придумать какое-то внятное обоснование, не вызывающее вопросов со стороны прочих аристократов.

— Я облегчу тебе задачу, – проговорил я. – И гордо откажусь от такой награды.

Лицо Ивана вытянулось:

— Не понял? Ты государеву милость, что ли, отвергнешь?

— Ну ты придумай что-нибудь более приземленное, и я с радостью соглашусь, – миролюбиво отозвался я. – Ближе к народу надо быть, твое высочество. Ну какой мне титул? Я только вчера в Москву приехал, с казенных харчей слез и поступил по квоте. Еще и с Нарышкиным умудрился организовать дельце прибыльное, и с наследниками уважаемых родов вожу тесную дружбу. Твои же шакалы меня сожрут с потрохами, я из Кремля выйти не успею!

Цесаревич помрачнел.

— Есть, конечно, некоторое рациональное зерно в твоих словах, – нехотя признал он мою правоту. – Но мне твой взгляд на аристократию не нравится. Там не все Распутины и Новаки, ты же понимаешь.

— Понимаю, – не стал спорить я. – Но и ты пойми. Я еще нетвердо стою на ногах. У меня ни семьи, ни дома. Никакой защиты, кроме собственных кулаков. Один в поле не воин, сам понимаешь. Рано.

Цесаревич разлил новую порцию винного пойла по стаканам и задумчиво повторил:

— Рано… Знаешь, Алекс, ты, наверное, единственный человек во всей стране, кто мог бы с такой легкостью отказаться от титула.

Ну, просто я единственный человек в стране, кто понимает, что и без титула можно по жизни неплохо устроиться.

— Не подумай, что я ломаюсь, твое высочество. Но всему свое время. Кто такой простолюдин Мирный? Счастливый ублюдок, безродная псина, пыль под ногами великих господ. А боярин Мирный?

— Князь, – поправил Иван.

— Тем более князь Мирный! Этого гаденыша надо сразу раскатать, что-то слишком быстро он взлетел. А то еще наберет силу, придется и с ним считаться, а делянка тут уже поделена.

— Я не могу оставить тебя без награды, – упрямо нахмурился Иван. – Отец… Э-э-э… Будет негодовать.

Вместо ответа я постучал двумя пальцами по груди в области сердца.

— Хм… – протянул цесаревич. – Если так подумать, технически ты сейчас под призывом. И как военнослужащий можешь быть награжден медалью «За отвагу».