Книга Посол, страница 20 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

— А смысл? – не понял я. – Они же типа непартийные.

— «Подвинуть», Александр, не значит «занять его место», – пояснила Анна. – Можно посадить кого-то более сговорчивого и менее независимого.

— Но эти условные лидерские позиции наследуются родом, основавшим фракцию, – припомнил я. – Вряд ли у Меншикова-старшего хоть при каких условиях возникнет идея сдавать свой маленький трон.

— Может случиться такая ситуация, что это и не понадобится. Когда вся партия примыкает к другому лидеру, старый остается грустненький и не у дел, – пожала плечами Анна.

— То есть ты предполагаешь, что Распутин-младший настолько амбициозен, что хочет сделать из Свободной фракции свою карманную маленькую собачонку, да еще и ни копейки при этом не заплатив? – уточнил я.

— Ну, как-то так, да, – кивнула Анна.

— И как ты оцениваешь его успехи?

— Вполне оптимистично, – прокомментировала Румянцева. – Молодежь уже начала раскачиваться.

— А Меншиков-старший почему не реагирует? Или не видит?

Такая позиция меня бы действительно удивила. Все, что я знал о главе рода Меншиковых, говорило о том, что это жесткий и суровый дядька. У такого никто и пикнуть не посмеет без его разрешения. А здесь подобный промах? Под собственным носом не видит, как его сына смещают?

— Да все он прекрасно видит, – раздраженно отмахнулась Анна. – Просто тоже хочет проучить Максима. Знаешь, со стороны вроде бы ничего не изменилось в их доме, но отец как будто начал терять контроль над сыном. А это опасно – так можно потерять контроль над всем поколением.

— Были левые, а станут ура-патриоты, – пробормотал я. – Ладно, давай попробуем пойти по длинному маршруту.

И взяв телефон, я, недолго думая, выбрал нужный контакт. Ответа долго ждать не пришлось, и после третьего гудка трубку подняли.

— Максим, привет, – поздоровался я. – Есть минутка? Испытываю непреодолимое желание подправить профиль Распутину, ты как?

Императорский Московский Университет

Максим Меншиков

У Максима было время свыкнуться со своей новой жизнью. И помимо очевидных приятностей, например расположения Марии Нарышкиной, в ней появились такие раздражающие вещи, как боль в ноге или трость.

Впрочем, если последнее рассматривать как подарок невесты, это даже мило. Небольшая странность для человека, побывавшего в горячей точке, позволительна. А в некоторых случаях – даже обязательна.

На первый взгляд казалось, что за время отсутствия молодого человека в стенах ИМУ ничего особенно не изменилось. Максим, как обычно, пришел на завтрак, взял привычный набор блюд, уселся за стол к своим. Но спустя минуту-другую парень понял, что за столом как-то пустовато.

Слишком пусто даже для регулярно прогуливающих аристократов.

— Я смотрю, наши ряды заметно поредели, – проговорил Меншиков, не прерывая приема пищи. – Неужели все кинулись отдавать долг Родине?

Дети «левой» фракции переглянулись, но промолчали. Лишь у одного хватило смелости взять слово:

— Некоторые наши идейные сторонники были обеспокоены слухами о твоем ранении, – сообщил он. – Это негативно сказывается на твоей репутации, Максим. Уже не все верят, что род Меншиковых при тебе сможет быть таким же сильным и надежным, как сейчас. Некоторые захотели отделиться.

— Вот как? – приподнял брови Максим, продолжая завтракать. – И во что же верят эти «некоторые»? Что мы с Ермаковым стояли посреди военных действий и палили друг по другу из политических соображений?