Книга Воевода, страница 90 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

— И что будем делать? – мрачно спросил Разумовский.

— Я – подделывать данные. А ты – учить парня оперировать магией, – пожала плечами Орлова.

— Звучит как план, – усмехнулся Дмитрий. – Здесь видно коэффициент гибкости его дара?

— М-м-м… – Орлова пощелкала мышкой, быстро что-то посчитала на калькуляторе, перепроверив себя трижды. – Есть, и он тебе не понравится.

— Да неужели?

— Максимум полгода. А затем сколько есть, столько есть.

— Как думаешь, успеет? – спросил Разумовский, посмотрев на Ольгу.

— Взять Эфир? Ну, если продолжит совать пальцы в политические розетки, наверняка… – вздохнула Орлова и добавила: – Если выживет.

— Если выживет, – эхом повторил Разумовский.

Императорский Московский Университет

АЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

— На, почитай-ка. – Цесаревич кинул мне на стол толстую папку прямо поверх конспектов лекций об авторском праве.

— Что здесь? – спросил я, предчувствуя, что ничего хорошего.

— Сведения о том, что известно на данный момент обо всех ключевых участниках мятежа. А также тех, кто помог моему дяде скрыться. И как и где он сел на судно, – пояснил Иван.

— И зачем ты мне это даешь? – Я поднял глаза на наследника престола.

— Чтобы ты понимал политическую расстановку сил, – пожал плечами он.

— А мне это зачем? – не понял я. – Я еще, конечно, мало успел погрузиться в законодательные тонкости нашей Родины, но вроде за мятеж у нас вешают.

— Так-то оно так, да не совсем, – помрачнел Иван. – К примеру, мы все прекрасно понимаем, что Меншиков-старший не стал выводить своих бойцов на улицы, а сделал это Максим, единолично приняв решение в пику отцу. Но это нельзя доказать. Выставил род Меньшиковых бойцов? Выставил. Бились они рука об руку с ермаковской дружиной? Бились.

— То есть ты хочешь сказать, что прямых доказательств у вас на этих людей нет? – понял я, кивнув на кожаную папку.

— Увы.

— Что-то Нарышкин мышей не ловит, – пробурчал я.

— Нарышкин может действовать только в рамках закона, – покачал головой Иван.

Я раскрыл папку и полистал бумаги. Имена, адреса, гипотезы с жирными знаками вопросов в местах указания улик.

— О, а вот это, случайно, не тот упырь, который рассуждал о том, что армия Российской империи не нужна? – спросил я, ткнув в имя в списке.

— Нет, это его дядя.

Я нехорошо усмехнулся:

— Испытываю непреодолимое желание прокатиться к ним в гости.

— Алекс, нельзя бить людей только за то, что они других политических взглядов, – нахмурился цесаревич.

— Иван, как раз именно сейчас – самое время бить, сажать и вешать, – возразил я. – В этот раз повезло, что я чисто случайно оказался рядом с тобой, а твой отец смог отбиться от родного брата. Но если бы меня не оказалось там, а твой дядя явился бы с группой поддержки… Мысль понимаешь?

Наследник престола сжал кулаки, быстро вообразив себе перспективу. Сильные эмоции отражались на лице парня, и никакое аристократическое воспитание не могло их скрыть: благородство боролось с первобытной жаждой мести. Можно было додавить мальчишку, легко подтолкнув его к силовому решению проблемы. Одна фраза: «Ты в своем праве», – и все, цесаревич помчится с шашкой наголо рубить головы охреневших предателей.

Я не знаю, что бы сработало лучше – показательная порка или кровавая расправа, так что это решение Иван должен был принять сам. В конце концов, ему же потом править этим балаганом.