Книга Воевода, страница 70 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

— Переживаю за Анну, – честно признался княжич.

— А чего за нее переживать? – не понял Алмаз. – Мы ж не съедим ее, она с тобой.

— Вы-то нет, – протянул Нахимов, и все как-то синхронно посмотрели на дверь из кабинета.

Да, если девчонки не поладят, это будет проблемой.

— Я со своей провел разъяснительную беседу, – первым нарушил тишину Ермаков.

— А я и не знал, что надо, – нахмурился Меншиков.

— Не переживай, ее Дарья просветит, – вставил свои пять копеек Юсупов, и присутствующие как-то синхронно хмыкнули.

— А я вот о чем подумал, – вдруг подал голос Лобачевский, – это ж Алексу второй раз скоро проставляться.

— Не понял? – приподнял брови я.

— Титул, – пояснил Андрей.

— Отсутствует, – констатировал я.

— Это ненадолго, – хором возразили присутствующие.

Я недовольно цокнул, вызвав недоумение у всех.

— Алекс думает, что его сожрут за то, что он слишком высоко и быстро взлетел, – пояснил Иван, с равнодушным видом потягивая алкоголь.

— Пф! – отмахнулся Меншиков. – С твоей репутацией даже если и будут так думать, то побоятся сказать вслух.

— Я – ладно, а Василиса? – раздраженно бросил я.

— Понимаешь, Алекс, – проговорил Меншиков, – титул – это не просто штампик в документах и земля в собственности. Это некоторые обязанности и привилегии. Обязанностей на тебе и так немало, судя по тому, что я знаю, а вот привилегий никаких. Даже наш любезный друг Распутин, уж до чего мерзотная падла был, никогда не позволял себе лишнего. Нельзя просто атаковать благородного, если его величество не разрешил войну родов.

— Это что-то сложное, – поморщился я. – Нельзя-можно… Вот нападать на императора было нельзя, да поди ж ты, оказалось можно.

— В семье не без урода, – недовольно проговорил Иван. – Но и этот непременно получит по законам Российской империи, ни больше ни меньше.

— Да? – удивился я. – А мне думается, погибнет при задержании.

— Ты что! Ни в коем случае! Только справедливый императорский суд! – оскалился цесаревич так, что стало понятно: если при задержании не погибнет, то упадет глазом на угол в одиночке.

В дверь постучали, и к нам заглянула Василиса:

— Мальчики, ужин готов!

— Мы тоже готовы, – бодро ответил Тугарин, направляясь на выход со стаканом.

Нахимов, правда, вышел первым, чтобы проверить свою избранницу. А уже за Кириллом потянулись и остальные. Я задержался, закрывая бутылку, и ко мне подошла Василиса.

— Ты как? – негромко спросила она.

— Все хорошо.

— Точно? Девочки говорили, что ребята после боев меняются… – негромко произнесла Корсакова. – А я возражаю, что ты у меня особенный, ты даже после КТО не изменился, хотя я чувствую, что там происходило что-то страшное.

— Война всегда страшная, малыш, – усмехнулся я и чмокнул невесту в носик. – Но хорошеньким девушкам не стоит об этом беспокоиться. Тебя это никогда не коснется.

— Надеюсь, – вздохнула Василиса и повернулась, чтобы идти на выход, но я ее удержал.

— Знаешь, я тут подумал, – обняв девушку за талию, медленно проговорил я. – И решил.

— М?

— Нам нужно выбрать дату свадьбы.

Москва, Анна Румянцева

— Как тебе вечер? – спросил Кирилл, выруливая с подземной парковки императорской высотки.

Девушка промолчала, рассматривая город за окном автомобиля. Следы мятежа исчезли так же стремительно, как и появились. Чистые улицы, вымытые едва ли не с шампунем, заново остекленные выбитые окна и витрины, свежие воткнутые столбы. Был бы приказ – расстелили бы новый газон прямо поверх сугробов.