Книга Воевода, страница 100 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

Спустя пару коридоров и переходов, когда Ольга Кирилловна поостыла, выяснилось, что среди студентов я первый из новичков, открывший пять стихий. Как правило, к этому результату приходят в конце первого – начале второго курсов. Что ж, с этой точки зрения интерес Орловой к моему здоровью выглядел более адекватным, но менее приятным для меня. Это не она такая ответственная сотрудница, а я такой интересный объект для рассмотрения.

В кабинете медик усадила меня в неудобное кресло и принялась производить разные манипуляции, объяснения которым я дать не смог бы при всем желании – не хватало знаний.

— Как себя чувствуешь? – спросила Ольга Кирилловна, водя вокруг моей головы какой-то фигулиной, напоминающей помесь бесконтактного термометра и транспортира.

— Нормально, – пожал я в ответ плечами.

— Прямо-таки и нормально? – недоверчиво переспросила женщина.

— Да, вполне.

— Никаких внезапных приступов слабости или эйфории? Агрессия, раздражение?

— Я что, похож на наркомана? – покосился я на медика и ее противно пищащий аппарат у своего виска.

— Дежурные вопросы, – сухо ответила Ольга Кирилловна, не оценив мое ехидство.

— Ясно.

— Ну в таком случае все хорошо, – произнесла она, убирая прибор в коробку.

— И это все? – недоверчиво уточнил я.

— Все, – протянула женщина, задумчиво смотря в экран своего компьютера.

— Ну я пошел? – спросил я, вставая на ноги.

Орлова не ответила – она что-то одной рукой клацала в компьютере, а второй – в калькуляторе. Я решил, что молчание можно расценивать как согласие, но ретироваться мне не дали.

— У тебя все хорошо, Мирный, все очень хорошо, – начала Ольга Кирилловна задумчивым голосом. – Но ты идешь на запредельных скоростях в своем магическом развитии. Я не понимаю, чем это обусловлено, и не знаю, как это остановить.

— И что это значит? – нахмурился я.

Орлова пожевала губами, словно размышляя, отвечать мне на вопрос искренне или не стоит. Видимо, решила, что все же стоит.

— Это значит, что у тебя в теории полгода, чтобы раскрыть все доступные стихии. Но я сейчас смотрю на твои анализы и вынуждена сообщить, что времени еще меньше.

— Сколько? – спокойно задал я вопрос.

— Месяца три. Может, меньше. Слишком мало аналитики, твой потенциал уникален – не с чем сравнивать, – призналась медик.

— А потом?

— А потом все. Потеря пластичности дара, – озвучила мрачный приговор Орлова. – Что открыл – то открыл.

— Ясно. Спасибо.

Мне показалось, что женщина хотела добавить что-то еще, потому что возникла какая-то пауза, но Орлова кивнула на дверь:

— Иди.

* * *

Большой императорский прием на самом деле проходил примерно раз в месяц и до мятежа представлял собой нечто вроде расширенной планерки. Малые приемы устраивались регулярно и были чем-то типа летучек для решения оперативных вопросов. Но поскольку недавние события нарушили привычное течение забот о государстве, этот прием будет особенным.

По крайней мере так утверждал Иван, посвящая меня во все тонкости предстоящего корпоратива.

От бала это мероприятие отличалось исключительно деловым профилем. То есть все при параде решают рабочие вопросы – подают прошения и получают награды. Ну или мандюли, тут уж кто на что постарался.

Военные одевались в парадные мундиры, обвешивались наградами и прочими знаками отличия. Придворные дамы выряжались в мундирные платья и соответствующие случаю украшения. Ну а всякая шелупонь типа меня просто должна была выглядеть «соответствующе».