Книга Егерь императрицы. Русский маятник, страница 52 – Андрей Булычев

— Даже не знаю, господин бригадир. Был я на Тульском казённом заводе у отца. Но это ж какая громада! Сколько станков там, а сколько рабочих, и всё гремит, стучит! Все вокруг снуют, вечно кричат что-то, бранятся, подводы дрова и железо сплошным потоком возят. Не завод, а целый город, ничуть не меньше самой Тулы. А рядом с ним ещё несколько частных заводиков и мануфактур стоят, а в самом городе ещё куча мелких. А сколько там станков разных и механизмов на каждом! А какие молоты огромные! Вот я и думаю, ваше высокородие, неужели возможно и самому завод оружейный построить?

— Ну почему бы и нет. Средства, конечно, огромные потребуются для этого, согласен, земля нужна под строительство. Чтобы дороги рядом были хорошие, и река нужна для водяных приводов станков, ну и сами станки, разумеется. Но самое главное, Семён, это люди, умелые, грамотные и с горящими, любопытными глазами. Которые не побоялись бы начинать новое. Вот если всё это в единое целое соберётся, тогда можно и осилить стройку хорошего завода, и наладить на нём выпуск самого современного оружия. А вот какое оружие нам на нём выпускать, как сам думаешь?

— Так фузеи и штуцера. Штуцера бы, конечно, предпочтительней из-за их точного и дальнего выстрела, но и у гладкоствольных фузей тоже есть свои достоинства. Заряжаются они быстрее, ствол у них длинный, им и врукопашную орудовать легче, штык надев, а уж с вашей, ну теперь уже с нашей, новой «хитрой» пулей и у них теперь дальность прямого и точного выстрела хорошо повысилась. Немногим они штуцерам уступают.

— Вот ты, господин подпоручик, только что и огласил, какое у нас должно быть оружие, если собрать все лучшие качества имеющегося воедино, – проговорил, улыбнувшись, командир полка. – Длинный ствол как у фузеи, только винтовальный как у штуцера, с быстрой же как у фузеи зарядкой и с расширяющейся при выстреле в стволе пулей, которую мы у себя прозвали «хитрой».

— Как же это всё объединить, ваше высокородие? – почесав затылок, призадумался Вьюгов. – Ведь у каждого оружия свои, такие разительные отличия от другого.

— Концепция, Семён, главное – это концепция. – Бригадир поднял вверх указательный палец. – Перевести с латинского – «система понимания». Главное здесь то, что мы с тобой теперь понимаем, какое именно у нас оружие должно быть, а уж детали, детали, будь уверен, мы между собой свяжем.

— Вот здесь по закупкам фуража отчёт, Алексей Петрович. – Рогозин пододвинул лист ближе к бригадиру. – А вот по провианту. Тут по всем остальным расходам нашего возвращения аж на двух листах, это и за постой, и за ремонт кухни в Алленштайне, и за всякое ещё. Пару десятков подков нам пришлось новых ставить, дёгтя, кожи, полосы железной закупить, да и в самом Кёнигсберге мы тоже хорошо потратились, за одни только дрова пруссаки сколько с нас содрали. А вот тут все расписки. – Он положил на стол целую стопку серых листов. – Самая первая от Густава Венделя, помните после Прейсиш-Эйлау мы у поместья одного стояли? Там ещё старый фейерверксмейстер подводы со съестным подогнал и любезно согласился принять в качестве оплаты наши серебряные рубли. Вот за эти тридцать два рубля с его и моей подписью как раз та бумага. Вам, кстати, Алексей Петрович, тоже её нужно заверить.