Книга Егерь императрицы. Русский маятник, страница 112 – Андрей Булычев

— А чего случилось-то, Семён Иванович, в Баку, что ли, волнения? – полюбопытствовал Гурьев. – Никак гарнизон помощи запросил?

— Да кто его знает, – отозвался капрал. – Нам чего, докладывают, что ли, куда идти нужно? Приказали по дороге бежать, вот мы и бежим. Небось, господа офицеры сами знают, скажут потом.

Полк вышел к Баку к середине сентября. В городе было спокойно, русские местных не притесняли, и они занимались своими делами. Работали мастерские, сидели в кофейнях люди, с башен высоких минаретов муэдзины призывали правоверных на намаз. В порту стояли корабли Каспийской флотилии. На берегу у причалов высилась гора мешков, ящиков и тюков, а рядом стояли караулы солдат.

— Готовим большой обоз, Алексей Петрович, – поведал командиру егерей Савельев. – Из Астрахани массу грузов завезли и войсковых подкреплений. За дорогу на Шемаху я не беспокоюсь, а вот на Дербентской сейчас опасно. Дня спокойного не бывает: то дозор обстреляют, то на пост нападут. Один обоз разбили, второй насилу смогли отстоять. А уж возле Кубы у Булгакова и вовсе нехорошо, говорят Шейх-Али-хан горские плена волнует и обещает подмогу из Персии.

— Знаю, – проговорил Алексей. – Валериан Александрович поведал обо всём, когда ставил задачу. Дорогу на Дербент мы, конечно, прикроем, но это большого эффекта не даст, нужно самих горцев замирить, чтобы у них желания не было на наши войска нападать, а вот для этого нужно показать силу. Тут, на Кавказе, только лишь её уважают, все договорённости без силовой поддержки ничего не стоят, вон тот же Шейх-Али-хан этому пример.

Дав два дня отдыха людям, Алексей повёл полк на север по большой дороге, тянущейся вдоль Каспийского моря. В селении Шабран сделали остановку, тут оставался батальон Дементьева.

— Сергей Андреевич, это селение считай центром своего охранного участка, – ставил задачу майору Егоров. – Тут как раз почти середина пути между Баку и Дербентом. Держи при себе пару рот, остальные раскидывай постами по дороге. Только меньше чем плутонгом их не выставляй. Тебе в помощь эскадрон Воронцова, тут и так казаки объезды делают, ну вот и они тоже пусть будут. Если большими силами горцы к дороге выйдут, посылай за подмогой к нам, до Кубы отсюда не более пяти десятков вёрст, небось, уж поспеем за сутки. Ну и если твоя помощь нам в горах понадобится, тоже гонцов пришлём.

— Понял, Алексей Петрович, – заверил Дементьев. – Тут кабардинские мушкетёры, говорят, ещё четыре форта на дороге выставили, будем с ними тоже взаимодействовать. А двумя ротами я попробую предгорья прочесать, не всё же нам сидеть запертыми на постах.

— Действуй, Сергей Андреевич, только с осторожностью, – одобрил Егоров. – Горцы тут все проходы издавна знают, ты попробуй о местных опереться, найми в качестве проводников, у них ведь тут понятия местечковые, для них свой – это только тот, кто с ними у одной горы живёт, или родня, а тот, кто у другой горы, может, уже и чужой, а может, и вовсе даже враг, потому как кровную месть на Кавказе никто не отменял.

Пройдя по горной дороге пять десятков вёрст, двадцать девятого сентября основные силы полка достигли Кубы́ – столицы одноимённого ханства. Город был обнесён каменной стеной, на её вершине виднелись фигуры часовых, а около главных ворот стоял усиленный караул численностью не менее полуроты.