Книга Сквозь лед и пламя, страница 48 – Андрей Булычев

Генерал перевел взгляд на стоявших в стороне французских офицеров и продолжил:

— Разоружиться немедленно. Всем. Шпаги, тесаки и личные пистоли сложить здесь, в общую кучу. Даю вам слово русского генерала: с пленными будут обращаться согласно военным обычаям, но никаких исключений для холодного или огнестрельного оружия я не допущу. Подполковник Хлебников, принимайте сдачу и следите за порядком!

Комендант, осознав, что решение русского генерала окончательное и обсуждению не подлежит, медленно склонил голову. С сухим звоном его шпага легла на брусчатку. Вслед за ней на камни посыпалось и остальное офицерское железо.

— Шестопалов! – подозвал хорунжего Поздеев. – Всех пленных отвести в нижние казармы. Нужно обеспечить людей провиантом и водой. Мы воюем с армией, а не с безоружными.

Егеря и казаки действовали без лишней суеты: четкими командами и жестами они направляли всех пленных к подвалам цитадели. А на стенах уже вовсю хозяйничали стрелковые роты, занимая позиции и готовя захваченные орудия к бою.

— Ну что, Алексей Петрович, дело сделано, – Поздеев снял папаху и вытер лоб рукавом. – Засов на Апеннинах заперт.

Утро в Чеве выдалось хмурое. С гор тянуло сыростью, а солнце никак не могло пробиться сквозь серую пелену облаков. В крепости уже вовсю кипела работа – егеря разбирали завалы, оставшиеся после вчерашнего штурма, стаскивали в кучу трофейные ружья, выносили тела. У пушек на стенах суетились пионеры Вьюгова, разворачивая жерла в сторону перевала. Егоров с Поздеевым стояли на угловой башне, оглядывая открывающуюся панораму. На юге, куда уходила дорога, темнели горные хребты, подёрнутые утренней дымкой.

— Красиво тут, чёрт возьми, – проворчал Поздеев, поправляя папаху. – Только вот красота эта, Петрович, – ловушка. Француз, он ведь хитрый, полезет через перевалы, когда ему сподручней будет, хоть в тот же туман, а мы тут сиди, жди.

— Не просто так надобно ждать, Григорий Михайлович, – Алексей покачал головой. – Суворов велел накрепко запереть двери. Значит, надо их не только запереть, но ещё и плечом подпереть. Чева – это, считай, как засов, но сама по себе крепость проход не удержит, ежели Моро всей армадой попрёт. Нам нужны глаза и уши в горах. И руки из местных.

Он кивнул в сторону ворот, где уже толпились человек сорок пьемонтцев в самых разных одеждах – от крестьянских кафтанов до остатков мундиров национальной гвардии. Мужики, парни, даже несколько пожилых дядек с охотничьими ружьями. Впереди всех замер высокий жилистый мужчина в потрёпанном мундире без знаков различия. В его решительном взгляде читалась былая военная выправка, а в смоляных волосах белела широкая седая прядь.

— Ваше превосходительство, – обратился к Егорову подошедший Скобелев, – местные просятся к вам. Тот, что в мундире, по-французски разумеет, говорит, что офицером был у пьемонтцев в Турине. А потом его полк распустили.

— Зови, – коротко бросил Алексей.

Пьемонтец взлетел на башню легко, будто всю жизнь только и делал, что скакал по горам да по крутым ступеням. Замерев в двух шагах, он лихо щелкнул каблуками и приложил руку к груди.

— Синьор генерал, я – капитан Джузеппе Тассис, бывший офицер армии его величества короля Сардинии. Мои люди – охотники, пастухи, почти все с ружьём управляться умеют. Мы хотим драться с французами. Они у нас всё отняли – дома, семьи, честь. Дайте нам оружие с порохом, возьмите под своё управление, и мы покажем вам все тропы, какие только есть в этих горах.