Книга Сквозь лед и пламя, страница 3 – Андрей Булычев

Подпоручик едва заметно шевельнулся. Он не открыл глаз сразу, но по тому, как изменилось его дыхание, стало ясно, что молодой офицер почувствовал чужой взгляд. Веки дрогнули, Илья медленно, с трудом приоткрыл их, пытаясь сфокусироваться на знакомом лице.

— Батюшка?.. – прошептал он чуть слышно. Левая рука подпоручика дернулась по одеялу, ища опору.

— Тихо-тихо, Ильюха! – воскликнул генерал, подаваясь вперёд. – Лежи, не егози! – Он осторожно, но крепко накрыл своей широкой ладонью его здоровую левую руку.

— Живой, батюшка, – прошептал подпоручик, – А то меня на пароме… а вы ведь все там, на острове остались. А Карпыч помер. Не довезли мы Карпыча, – и он судорожно, до белых костяшек, вцепился пальцами в отцовскую ладонь. Нижняя губа подпоручика задрожала. Взгляд, только что ясный, подернулся влагой, и он отвернул голову к окну, пытаясь скрыть непрошеную слезу. – На руках у дяди Вани преставился…Прощения просил, что так неудачно случилось, и всё про камни какие-то твердил…

— Знаю, Ильюша, всё знаю, – Алексей крепче сжал холодные пальцы сына, чувствуя, как у самого в горле встает горький ком. – Солдатская доля такая, сынок. Кто в землю, кто в госпиталь, кто дальше на марш, – промолвил он еле слышно. – Карпыч наш старый солдат, он свой долг до конца справил, теперь за него Бог в ответе, а тебе выздоравливать. На-ка вот, воды испей.

Алексей, привстав, осторожно приподнял голову сына и поднес оловянную кружку к его сухим губам. Илья сделал несколько жадных глотков, расплескивая воду на грудь, и бессильно откинулся обратно.

— Выжил ты, Илья, – глухо добавил генерал, ставя кружку обратно на табурет рядом с измятой треуголкой. – А это сейчас самое главное. С честью, со своими солдатами из боя вышел. Крови только вот много потерял, оттого и слабость такая. Лежи смирно, не береди рану. Тело молодое, окрепнешь быстро, всего-то день прошёл с того сраженья.

Илья, тяжело выдохнув, прикрыл глаза. Вода немного вернула ему сил, но говорить по-прежнему было трудно. Он чуть сильнее сжал ладонь отца, словно боясь, что тот уйдет.

— Батюшка… – прошептал подпоручик, пытливо вглядываясь в лицо сидящего. – Вы-то сами как? Француз больно плотно прижал нас тогда у протоки. Пушки выставил, картечью с высоты ударил.

Алексей невольно коснулся пальцами запекшейся царапины на своей щеке, но тут же отдернул руку.

— Ничего, Ильюха, отбились, – сказал он спокойно. – Егеря наши хорошо орудийную прислугу у французов проредили, да и пехоту вглубь своего берега отогнали. Паром большой, за раз целую роту с острова вывозил, а уж конница, та сама вплавь на левый берег переправилась.

— Как же так, ведь так хорошо французов били, – прошептал Илья, – а тут ретирада, потери, и пушки не смогли отбить.

— Отобьём, ничего, Ильюша. Дай срок, и пушки свои отобьём, и французов разгромим, – заверил отец. – Ты, главное, сил набирайся, впереди ещё много славных дел. Прости, сынок, поспешать мне нужно, я ведь к тебе заскочил, чтобы проведать. Полк на марше, а ты знаешь, как наши егеря ходят, догонять теперь буду.

— Знаю, батюшка, – улыбнувшись, прошептал молодой офицер. – Как же не знать, я ведь ещё мальчишкой у Буга за нашими ротами бегал. Помню всё. Идите, ваше превосходительство, вам надо. Есть набираться сил.