Книга Сквозь лед и пламя, страница 15 – Андрей Булычев

— Добро, – кивнул Егоров. – Для всех остальных, кто не к мосту и воротам: ваше дело заставить молчать пушки и ружья на стенах. Как только на них поднимутся с внутренних ходов штурмующие, роты огневой поддержки оставляют свои позиции и спешат на подмогу в город. Еще раз напоминаю: до сигнала – ни звука, ни огонька. Всё, по местам, господа! С богом!

Полк бесшумно втянулся в ложбину. Егеря, миновав ее, укладывались прямо на жесткую, остывшую за ночь землю, стараясь не бряцать оружием о камни.

— А ежели не откроют ворота, а мы к ним выбежим? – негромко произнёс Филимон. – Сверху ведь как на ладони будем у французов. Чего бы им картечью или пулей всех не перестрелять? Ох и рискованное дело Ляксей Иваныч затеял, ох рискованное.

— Хватит уже причитать, Филька, – вполголоса оборвал его Южаков, не отрывая взгляда от темной громады бастиона. – Ежели такой умный, так иди и присоветуй генералу, как надо. Сказано – пушкарей со стен сбить, значит, собьем. Помалкивай уж, порох лучше в замке проверь, «командир» выискался.

Филимон шмыгнул носом и затих, пристраивая ствол поудобнее. Над Турином поплыл первый, еще едва различимый серый отсвет зари.

Около ложбины царило деловое, сосредоточенное движенье. Пригнувшись и стараясь не звенеть оружием, перебегали, занимая свои места, стрелковые роты. Двенадцать волонтёров Пяткина, рассыпавшись в редкую цепь, обживали позиции. Каждый пристраивал свою четырёхлинейку, выискивая в камнях или жестком дерне удобную выемку для упора, чтобы винтовка лежала как влитая. Сами же вжимались в землю покрепче, плотно фиксируя локти и вминаясь плечом в приклад – в их деле любая лишняя дрожь стоила промаха.

Игнат Пахомович коротким движением крутанул спусковую скобу-вороток. Вертикальный винт-затвор ушел вниз, открывая доступ к каналу ствола. Пяткин привычно заложил вовнутрь пулю, сыпанул порох из натруски и обратным движением винта запер казенник. Коническая резьба мягко выдавила лишние крупинки зелья наружу – в стволе осталось ровно столько, сколько нужно.

Рядом Ваня Кудряш осторожно проверял замок. Тяжелый курок с зажатым в свинцовой пластине кремнем стоял на предохранителе. Свинцовая прокладка здесь была не для красоты – усиленная пружина била так резко, что без мягкого обхвата кремень мог просто выскочить или сместиться после пары выстрелов, а под крепостной стеной осечка была смерти подобна.

Егеря из роты Крыжановского, лежавшие в цепи по соседству, во все глаза косились на диковинное оружие.

— Глянь, Данила, – шепнул молодой солдат, толкнув соседа локтем. – Они ружья-то не с дула, как мы, заряжают. Прямо в нутро пулю суют, видал? Ни шомпола им не надо, ни вставать во весь рост. А целить-то как будут? У нас на казённике прорезь низкая, вровень со стволом, а у этих железка какая-то сверху прилажена. Вишь, хомутик-то как на салазках сдвинул? Как через него мушку ловить, неужто в небо целят?

— Помалкивай, – огрызнулся лежащий рядом ефрейтор. – Это прицел такой хитрый, по нему, говорят, и на тыщщу шагов выцеливают. Пуля-то она ведь дугой на большом бое идет. Нам с наших фузей за пару сотен шагов на два пальца выше цели брать надо, стволом всё застишь, а эти через ту прорезь канониров прямо у запалов видят.

На востоке небо начало наливаться тяжелым, свинцовым цветом. Контуры крепости медленно, по волоску, стали отделяться от ночной тени. Сначала проявился острый угол равелина, затем – неровная линия зубцов и ворота.