Книга Сквозь лед и пламя, страница 101 – Андрей Булычев

— Вьюгов! – крикнул Егоров. – Гаубицы! Быстро! Дай огня!

Поручик, пригнувшись, перебегал от орудия к орудию, поторапливая расчёты. Его пионеры уже собрали одно орудие, части второго крепили буквально на ходу.

— Угол выше! Ещё! – командовал Семён, следя, как Уфимцев накручивает винт вертикальной наводки. – Хорош! Довольно! Заряжай!

Лопухов, заложив в ствол мешочки с порохом, закатил вовнутрь гранату.

— Готово, вашбродь! Заряжено!

— По французским стрелкам, пристрелочным! Огонь! – скомандовал поручик, перебегая к другой гаубице.

Орудие ударило навесным. Первая граната рванула, не долетев пару десятков шагов до вражеских позиций.

— Михаил, угол выше! – крикнул Вьюгов, помогая крепить на второй лафет ствол.

Второй разрыв рванул прямо среди выстроенных из камней укреплений.

— Хорошо! Беглым огонь! – рявкнул поручик, перебегая к третьему орудию.

Вскоре все три гаубицы забили частым огнём. Небольшие чугунные шары, взрываясь и осыпая камни осколками, находили свои жертвы, заставляя французских стрелков прятаться. Одна граната попала прямо в сооружённый из каменей ложемент, за которым засели французы, подняв тучу пыли и осколков. Пара солдат в крови, зажимая уши и вопя, выскочили на бруствер и бросились в сторону. Стрелки на этом участке замолчали.

— Хорошо! – заорал лежавший за камнями Бегов. – Так их, гадов! Вперёд, ребята! Перебежками, пока не очухались!

Французы забеспокоились, огонь их ослаб. Гренадёры Каменского и гвардейские егеря, поддержанные артиллерией, пошли в третью атаку. Князь Багратион, обойдя позиции неприятеля по скалам, ударил в штыки. Пули свистели вокруг, но он будто не замечал их – только вперёд, в атаку!

— Вперёд, братцы! – крикнул Егоров, поднимая людей. – За мной!

Егеря рванули вверх, передние метнули гренады, и позиции неприятеля заволокло дымом от разрывов.

— В штыки! – размахивая саблей, вёл фанагорийцев Каменский.

Лыков, забыв про усталость и боль в ноге, бежал впереди, рядом с Южаковым. Перед ними выскочил высоченный французский гренадер. Перехватив удобней фузею, он ткнул штыком, пытаясь заколоть егеря. Лыков ушёл в сторону и, резко развернувшись, ударил его прикладом в голову. В выскочившего следом пехотинца разрядил ружьё Иван. Француз охнул и, выронив ружьё, осел. Мимо с рёвом неслись егеря из Беговской и соседних рот, мелькали мундиры гренадёров фанагорийцев. «Ура-а!» – ревели солдаты, яростно работая штыками и тесаками среди каменных теснин. В центре неприятельских позиций полки Багратиона, Чубарова, Каменского и Егорова встретились. Французы, покинув их, бежали на север, к следующему опорному пункту.

Ближе к вечеру, когда бой стих и Сен-Готард был полностью очищен от врага, армия расположилась на отдых. Суворов с небольшой свитой поднялся к хоспису^[19] на вершине – странноприимному дому, который содержала местная община. Приор радушно встретил русского полководца, и после благодарственного молебна общинники угощали русских картошкой и горохом.

Алексей, оставив полк на Живана, тоже подошёл сюда – хотелось взглянуть на это место, откуда открывался вид на обе стороны перевала. В хосписе уже были Багратион, Милорадович, Дерфельден и другие генералы. Суворов сидел за длинным столом, с аппетитом уплетая горячую картошку.

— А, Алексей Петрович! – кивнул он Егорову. – Садись с нами, еды местной отведай. Ты, я знаю, знаток в картофеле? Сказывали, в поместье сам за полеводством следишь. Тебя, выходит, сим земляным плодом не удивишь. Да местные братья от души угощают – не побрезгуй.