Книга Дикие Земли, страница 6 – Дмитрий Шатров

— Владею, — с вызовом ответил мелкий, явно не отдавая отчёт в своих действиях.

«Конченый, — прошипел я, закипая от злости. — Ты только что лишил нас последнего шанса».

«Дворянину не пристало юлить», — парировал Мишенька со своей обычной надменностью.

— Это ты молодец, что предупредил, — покивал наш собеседник и добавил, дёрнув щекой: — Браслетики на него наденьте с ошейничком. И остальных проверьте насчёт волшбы.

Цепной, тот, что остался с целыми пальцами, метнулся к пикапу, а вернувшись, исполнил что приказали. А мы с Мишенькой обзавелись комплектом из трёх стальных обручей. С вмонтированными камнями, фактурой похожих на яшму, и застёжками, как на полицейских наручниках.

«Дотрынделся», — прокомментировал я, пытаясь сообразить, как эта хрень работает…

Но меня отвлёк сиплый голос, прилетевший от дальнего края шеренги.

— Прош, тута, кажись, депеша какая-то… Кажись, печать Двухголового… Кажись, для тебя.

* * *

Тут меня словно током ударило. Проша — Прохор. Шрам — Меченый. Капитан ватаги вольных охотников. Мог бы догадаться и раньше.

«Получается, к этому упырю мы с Димычем ехали?».

Получается так.

Поворот неожиданный, но пока непонятно, куда он нас с Менделеевым приведёт. Что там в письме, я так и не выяснил. Впрочем, дёргаться поздно.

Меченый уже вскрыл конверт и начал читать.

Меченый дочитал конца. Нахмурился, словно что-то прикидывал. Прикинул, и его губы растянулись в улыбке. В резиновой.

— Чего ж ты молчишь, друг дорогой, — воскликнул он, явно перебирая с радушием, и кивнул двум цепным: — Развяжите и проводите к машине.

Те кинулись исполнять. Я же прогнал Меченого через «Эмоциональный окрас». Да с ним и без Дара всё было ясно: фальшь, скрытые замыслы, радость близкой наживы. Большой наживы, причём.

И подоплёка всего крылась в содержании письма.

«Ёкарный ты бабай, Димыч, — с досадой подумал я, вспомнив разговор в поезде. — Зря ты меня тогда не послушал».

А Димыча цепные уже тащили к пикапу. Он же, впав в ступор от стремительной смены событий, мало что понимал и практически не сопротивлялся. Уже у дверей оглянулся и, растерянно посмотрев на меня, промямлил:

— Э-э-э… Меченый… Прохор… Простите… Я здесь с товарищем.

Но его уже запихнули в машину, а Меченый его не услышал. Да и вообще, вёл себя странно. Весь подобрался, словно пантера перед прыжком — ноздри хищно раздулись, щека задёргалась в нервном тике, пальцы то расходились веером, то сжимались в кулаки.

— Добруш, — подозвал он охотника с усами подковкой. — Остаёшься за старшего. Быки, хабар всё на тебе. И смотри мне, если что, спрошу, как с понимающего.

— Чать не впервой, справлюсь, — степенно кивнул Добруш и уточнил: — А ты? Разве не с нами?

— У меня срочные дела появились. Провожу вас до Пяти Дымов и уеду. Всё, давай, грузимся, некогда, — быстро проговорил Меченый, хлопнул его по плечу и развернулся к пикапу.

— Так хлопцы, каторжан в кузов и по коням, — скомандовал Добруш своим и, подпихнув коленом ближайшего пленника, добавил уже для нас: — И без фокусов мне.

В следующие две минуты я узнал, что Мишенька совершенно не приспособлен для скоростной посадки в грузовик. Что кузов полуторки слишком тесен для шестнадцати человек. И что чувствуют селёдки, когда их пихают в банку. А касаемо фокусов… Пофокусничаешь тут под прицелом четырёх ручных паромётов.