Книга Дикие Земли, страница 21 – Дмитрий Шатров

И я решил с этим делом не тянуть. В смысле восстановления авторитета. Тем более за окнами уже просветлело.

* * *

С этим я аккуратненько, чтобы ненароком никого не потревожить, слез с третьего яруса и отправился во двор. Там натаскал дров к бане, набрал полный бак и разжёг огонь в печи. Горячая вода всегда пригодится. Потом наполнил умывальники из бочки. После чего занялся собой. Мишенька-дятел, вчера не удосужился одежду почистить.

Между тем лагерь потихонечку оживал. Со стороны кухни охотников долетел стук топора. Протопал сменный отряд, наверное, менять караулы. У лебедки завозились мужики, наполняя воздушный шар летучим агентом. Наблюдатель влез в корзину, трос прослабили, аэростат взмыл вверх, к прежней позиции.

— Бесноватый, ты, что ль, печь затопил? — в дверях барака показался Митрич.

— Я ещё дров про запас натаскал и воды, — откликнулся я, перечислив свои недавние подвиги. — Кухню только не трогал. Не знаю что где.

— Ты ночью с лежанки не падал? — подозрительно сощурился Митрич. — Тебя, прям не узнать. Как подменили…

— Да не, дед. Я всегда такой. Вчера перенервничал просто, — выдал я несложное объяснение. — Сам пойми только в первом классе летел, и на тебе, собирай желчь с лупоглазов. Вот и сорвался.

— Лан, сынок, не журись, со всеми случается, — мгновенно оттаял Митрич. — Чаёк будешь? С сухариками? Вчера, ить, не ел ничего.

— А завтрак планируется?

— А как же. Мартемьян уже встал. Чичас новых помошничков растолкает и сварганит чего-нито.

Но позавтракать не довелось ни мне, ни деду, ни остальным работягам.

— Вижу выброс на Лысой горе! — прилетел сверху крик. — Плевок! Красный!

Мне ни о чём не сказало. Но судя по озабоченному виду Митрича для него эти слова что-то значили. А через минуту прибежал вестовой.

— Митрич поднимай своих, выдвигаемся!

Нездоровое возбуждение охватило весь лагерь.

Когда трудяги во главе с Митричем прибежали к складам, там уже царила деловитая суета. Охотники заводили машины, подгоняли амуницию, получали-проверяли боекомплект. Я опознал бойцов из вчерашнего десятка. И углядел ещё пятерых, вероятно, приданных в усиление. Эти сейчас облачались в экзо-броню в ангарах на мехдворе.

— Митрич, готовь своих по Красному протоколу, — распорядился, походя Добруш.

«О даже как. Протоколу, — мысленно удивился я, не ожидая услышать от местных подобной терминологии, и только потом заметил свою бывшую вещь: — Сука. В моём сюртуке».

— Не учи учёного, — проскрипел Митрич, отмахнувшись, как от назойливой мухи, и продолжил чуть тише: — съешь говна копчёного.

Конец фразы Добруш не услышал и ускакал дальше, колыхнув жёлтым подкладом.

Полуторки пришлось подкатывать на загрузку вручную. Двигатели ещё не набрали паров и пыхтели на холостых, набирая температуру в котлах. А что значит «протокол Красный», я так и не понял. Казалось, таскали мы всё, что под руку попадёт, бессистемно. Бочонки, короба, ворохи пакли. Рулоны войлока. Тяжёлые инструментальные ящики. Дымогенератор с запасом розжига и влажных опилок. Герметический куб, сваренный из листового металла. ЗИПом к нему погрузили ручной воздушный насос, два мотка брезентовых шлангов, по типу пожарных рукавов, и жестяной раструб-насадку.

Я носился наравне с остальными, то и дело отслеживая на себе удивлённые взгляды. Закончили минут через тридцать. К тому времени и транспорт оказался готов, и охотнички управились со своим снаряжением.