Онлайн книга «Капитан вольной ватаги»
|
В пятне света, на колченогой табуретке сидел глубокий, но вполне ещё бодрый старик. Вылитый Кощей, только не сказочный… настоящий. В руках старика — топор с потемневшим от времени топорищем. Три десятка зарубок не видно, он их рукой прикрывал. Звеньк… Старик провёл толстым нестриженным ногтем по бритвенно-отточенному лезвию. Прислушался. Кивнул, довольный услышанным. Перевёл взгляд к дальней стене. В ответ звякнули цепи, полумрак колыхнулся. — Я одного не пойму, — проскрипел старик надсаженным голосом. — Ты правда рассчитывал спрятаться? Или раз Двухголовый, поверил в бесконечную жизнь? — Н-нет… Род-д-н… Ром-м-м-н-ч… ж-ждал я… — выплеснулось слабое мычание из темноты. — Чего ждал? — Д-долю… — Да что ж я из тебя как клещами тяну, — вяло возмутился старик и с ленцой бросил через плечо: — Олежек, помоги нашему гостю разговориться. И ещё одну лампочку запали… устал щуриться. Звеньк… Темнота за спиной старика сгустилась, и в круг света вышел Олежек. Громила за два метра ростом, косая сажень в плечах, руки как ноги, ноги, как мостовые опоры… Голова, напротив, маленькая, с ушами варениками и физиономией не обезображенной интеллектом. Олежек нырнул в темноту у дальней стены, повозился немного. Скрипнул патрон. На пол легло ещё одно пятно жёлтого света. И тени. Первая — от подвешенного за крюк в потолке бедолаги. Вторая (двойная) — от пары узников в дальнем углу. Тоже хорошенько помятых. Последние двое, к слову сказать, сами не маленькие, увидев Олежека, съёжились и постарались слиться со стеной. И будь здесь Мишенька, он бы без труда опознал своих старых знакомцев. Лысый и Модник. Это были они, сейчас сидевшие на цепи, как дворовые псы. Но речь не о них, вернёмся к тому, кто висел. Двухголовым его прозвали из-за странной формы черепа. Тоже лысого в ноль, с развитой лобной долей. Впечатление, что действительно из первой росла ещё одна голова. А почему он избит в кровь, с бланшем под глазом, расквашенным носом, кровоподтёками по всему телу и подвешен как вобла… Ответ очевиден. Задолжал Родиону Романычу. Вкрутив лампочку, Олежек дозированно прописал висящему в печень и отступил в сторону, жестом приглашая к продуктивному разговору с хозяином. И действительно помогло. Двухголовый затарахтел швейной машинкой, глотая слёзы боли и окончания слов. — Собирался, собирался отдать, Родион Романыч… Всё сполна… с положенными процентами… И всё на мази было… Терпилу Меченый принял, как сладились, отмашку дал… бойцы за ним выехали… Осталось только подтверждения дождаться и денежки почитай, что в кармане… Звеньк… — И что помешало? — Да хрен какой-то с бугра… один из быков Меченого магиком оказался… ну и пошла жара… Терпилу отбили, бойцов родовых посекли, племяша баронского завалили… Барон теперь на меня долг вешает… — Кто таков? — Да откуда мне… Звеньк… — Олежек, помоги вспомнить. Замаха хватило, чтобы освежить память. Двухголовый, извиваясь ужом на зазвеневшей цепи, зачастил с прежним рвением: — Вспомнил, вспомнил, Родион Романыч… Молодой. По замашкам на родовитого смахивает. Говорили, из англичан… Зовут… кажись Смолл… Да, да, точно, Мишель Смолл… — Дык это ж тот самый… — вскинулся из своего угла Модник. — Захлопнись, — скрежетнул Раскольников, хлестнув по нему взглядом. — С вами потом. А с тобой… |