Книга Свет для Звёзд, страница 80 – Romancer

Он вдруг резко замер, шмыгнул носом и глухо спросил:

— Сколько?

— Чего сколько? – не поняла я.

— Сколько ты хочешь за это твоё экспериментальное лечение?

Я убрала руку и твёрдо произнесла:

— Мне не нужны деньги. Мне нужна информация. Всё, что вы знаете по моей проблеме.

Фролов горько усмехнулся и наконец повернул ко мне лицо. В тусклом свете дворового фонаря его глаза блестели.

— Понимаешь, мы уже перепробовали всё, что только можно. Врачи в отделении уже боятся попадаться мне на глаза, потому что на каждый мой вопрос: «Что мы ещё можем сделать?» – они просто прячут взгляд и говорят: «Только ждать и надеяться». Но я-то не слепой. Я вижу, что с каждым днём ей становится только хуже.

Он вытер мокрое лицо тяжёлой ладонью и продолжил:

— Что нужно делать? Что вообще представляет из себя это лечение, где оно будет происходить? Расскажи все подробности.

Он выпрямился и требовательно посмотрел на меня. От него ещё сильнее разило перегаром, который не мог перебить даже свежий запах дождя.

— Где сейчас находится ваша дочь? – спокойно спросила я.

— Она в больнице. В Челябинске.

— Вы можете её забрать домой?

— Вообще да, – он болезненно поморщился. – Но она в очень тяжёлом состоянии. Несколько раз я уже забирал её на выходные домой, но после этого ей становилось только хуже. Поэтому они с женой уже почти полгода живут прямо там, в палате. А я здесь один. Понимаешь, я пью не чтобы забыть, а чтобы пережить ещё один вечер, – он горько и надломленно усмехнулся.

— Вам надо забрать дочь домой, отсюда уже её заберу я, – чеканя каждое слово, произнесла я, глядя ему прямо в глаза. – И хватит пить. Это не делает ей легче, да и вам тоже. Забыться на вечер, чтобы с утра весь этот ад начался сначала, – слабость. Берите себя в руки. Вы завтра забираете дочь из больницы, а вечером я приеду за ней. И серьезно, Алексей Вадимович, соберитесь. Я обещаю вам: с вашей дочерью всё будет хорошо.

Фролов тяжело сглотнул, переваривая мои слова.

— Хорошо. Я возьму на завтра отгул и заберу её домой, – кивнул он. – А как проходит лечение? Куда вы её заберёте?

— К сожалению, этого я вам рассказать уже не могу, – я покачала головой. – У меня строгая подписка о неразглашении, проект засекречен. Но единственное, что могу сказать точно: к утру я уже верну её вам.

Он ошарашенно уставился на меня, его глаза расширились.

— Что ты несёшь? Ты хочешь сказать, что вылечишь её за одну ночь?! Да это даже не сказки, это какой-то горячечный бред!

— Я просто говорю вам как есть. У вас два пути, капитан, – жёстко ответила я. – Вы можете мне довериться и дать дочери шанс. А можете точно так же дальше сидеть на этой лавочке и спиваться каждый вечер, пока не станет слишком поздно.

Он смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, в котором боролись глубокое недоверие и отчаянная, цепляющаяся за любую соломинку надежда. Тишину двора нарушал только шелест дождя по мокрому асфальту.

— Хорошо... – наконец хрипло выдохнул он. – Надеюсь, ты мне не врешь, соплячка. Хоть поверить в то, что ты говоришь, и правда чертовски тяжело.

После этих слов я решительно поднялась с лавочки.

— До завтра, товарищ капитан. И давайте, приходите в себя. Чудеса и правда случаются, уж я-то это точно знаю.

Я развернулась и пошла в сторону машины. Когда мой «Логан» выезжал со двора, в зеркале заднего вида я заметила, что Фролов всё так же неподвижно сидит на мокрой лавочке, глядя в темноту.