Книга Расслоение, страница 253 – Nezloi

— Не повезло.

Картины масштабных городских и лесных пожаров меня не привлекали.

Когда я «вернулся» на свой берег океана, всё уже было кончено. Скупое утреннее солнце равнодушно освещало сотни тел, сплошным ковром покрывавших всё пространство перед складами и частично дорогу, ведущую в частный сектор.

Среди мёртвых тел ходили мои люди в своих футуристичных экзоскелетах, конечно же оборудованных замкнутыми системами дыхания. Зоха со своими бойцами находился несколькими сотнями метров дальше, не рискуя подойти ближе. Светло‑зелёную дымку газа, что даже и не думала рассеиваться, с его места через бинокль было отлично видно. Я специально сделал такой стойкий газ на случай, если хитрый чечен решит, что в последний момент можно немного подкорректировать условия нашего договора в свою пользу.

— Владимирыч!

Погрузившись в свои мысли, я вздрогнул, когда из наушника раздался голос Фёдорова. Боевик по его запросу соединил моего первого миньона со мной.

— Слушаю.

— Смотри, кто тут у нас.

Через мгновение нейросеть переключилась на нашлемную камеру Фёдорова и продемонстрировала мне мёртвое тело Харта. Судя по его синюшному лицу, искажённому предсмертной мукой, умер паранорм крайне плохой смертью.

— Собаке и смерть собачья! — злобно прокомментировал Фёдоров.

С Зохой я рассчитался, как говорится, не отходя от кассы, отгрузив ему десять тонн разных круп, подсолнечного масла и свиной тушёнки. Последнее сделал только потому, что Зоха при расчёте стал понемногу борзеть. Почему‑то вдруг решив, что я теперь просто обязан нанять его для охраны складов, он вынудил меня через киборга, что изображал меня, намекнуть ему, что я отлично знаю, где они живут, а газ, который, к слову, к этому моменту только начал разлагаться, у меня ещё имеется.

Зоху это отрезвило. Что‑то злобно пробормотав на родном языке, сдал назад.

На этом наше общение закончилось, и мы расстались хоть и не врагами, но точно не друзьями.

Травин.

Жизнь в подземном городе мне не понравилась с первого же дня. Правда, после ядерных ударов по Москве я на некоторое время изменил своё мнение, но, когда узнал, что столица практически не пострадала и люди продолжают там жить, принялся уговаривать отца вернуться в поместье. Как обычно, Лазарь был упрям до изумления. Правда, сейчас он пытался объяснить мне движущие им мотивы.

— Ты пойми: если мы всё бросим и вернёмся в Москву, что, кстати, будет сделать не так уж и просто, то мы там окажемся предоставлены сами себе. На текущий момент президент практически ничем не управляет и вряд ли сможет вернуть себе всю полноту власти. Его влияния, худо‑бедно, хватает только на этот подземный город.

— У тебя же есть связи, ресурсы! Люди, в конце концов!

Лазарь усмехнулся.

— И кем я там стану — очередным главарём банды?

— А здесь ты кто?

Кажется, тот разговор заронил в душе властолюбивого отца зёрна сомнения, так как он стал активно вести какую‑то подозрительную деятельность: каждый день встречался с огромным количеством людей, ведя с ними странные разговоры. Примерно через месяц я заметил, что вокруг отца стала образовываться своеобразная свита. И только когда в ней замелькали военные — в основном командиры среднего звена, — я всё понял. Лазарь готовил военный переворот. В демократичные выборы я не верил и в лучшие времена.