Книга Расслоение, страница 134 – Nezloi

Благодаря прицельному модулю, я смог точно рассчитать расстояние и не воткнуть лезвие ему в грудь.

— Владислав Андреевич, не нужно переходить границы, это может закончиться для вас очень печально.

Мужчина опомнился, и в его глазах плеснуло страхом.

С щелчком клинок исчез в перчатке.

— Убирайся!

Несмотря на влияние Гоголя, мне быстро надоело изображать из себя интеллигента в пятом поколении.

Мужчина схватил свою шапку со стола и чуть ли не бегом покинул заведение.

— Завтра в девять вас будут ждать по этому адресу, не опаздывайте.

Оставив листок с координатами испуганному Сергею Павловичу, мы поехали на следующую встречу.

— Альберт Владимирович.

Неожиданно обратился ко мне Гоголь.

— А какая ваша конечная цель?

— Простите, Николай Васильевич, не понял вопроса.

— Ну вот вы собираете людей, строите схроны, убежища, но что в итоге?

— Я же до всех доводил ситуацию в мире, разве не очевидно, чего я хочу?

— Нет, это я как раз понимаю, но глобально. Неужели мы, как крысы, будем десятилетиями сидеть в нашем подземном убежище? Что потом?! В конце концов, что мы оставим после себя?!

— Что значит после себя, мы все потенциально бессмертны...

— Вы прекрасно меня поняли, Альберт Владимирович!

Перебил меня возбуждённый Гоголь.

Почесав в затылке, несколько секунд обдумывал свой ответ.

— Знаете, Николай Васильевич, я человек простой, можно сказать, даже примитивный, этих ваших великих целей я не понимаю. Передо мной стоит конкретная задача выжить в скором Апокалипсисе самому и вытащить своих людей, для этого я делаю всё возможное. А что там будет дальше и как нам жить, я не знаю. Как говаривал мой дед, доживём — увидим. И вообще, если хотите, придумайте сами нам великую миссию.

Лицо Гоголя посветлело.

— Возрождения человечества!

Воскликнул он с пафосом.

— После геенны огненной, что снизойдёт на грешную землю, обратив в пепел всё сущее, мы возродим род людской!

— Николай Васильевич, очень достойная цель.

Пряча усмешку, добавил:

— Вам, как идейному вдохновителю, я выделю сотню лучших девушек, а вы уж не оплошайте.

Лицо Гоголя залилось краской, и он, что-то неразборчиво пробубнив, обидчиво отвернулся к окну.

Следующая встреча тоже была назначена в кафе, но на этот раз с женщиной.

Свистунова Марина Федоровна была матерью двух несовершеннолетних детей и безработной, мужа на горизонте тоже не наблюдалось, и эти события в совокупности привели её навстречу с мутными работодателями с какими-то нелепыми требованиями к секретности.

— Блядь! Я же просто маляр, какая, нахуй, секретность!

Бормотала злая и слегка голодная Марина, ароматы пиши, доносившиеся из кухни кафе, делали её всё более раздражённой, она была уже порядком накалена, когда в кафе появились возможные работодатели.

Первым вошёл невысокий худощавый мужчина, одетый в роскошную шубу, он что-то горячо втолковывал своему более высокому и плечистому товарищу, одетому, кстати, гораздо скромнее. Но тем не менее намётанный глаз Марины сразу определил главного в паре, а им оказался именно «скромный».

Узнав, что кроме профессии маляра, Марина ещё и штукатур, Альберт Владимирович скупо улыбнулся.

— Вы нам подходите, но есть ряд условий. Это секретность, вы никому не должны рассказывать, где и над чем работали.

Марина кокетливо улыбнулась и решила прощупать границы дозволенного.