Книга Мы – инопланетяне. Книга 7, страница 57 – Юрий Тарарев, Александр Тарарев

— БИС, зафиксировать приказ, – продолжил Пётр ровным, не терпящим возражений тоном, – первый помощник Илья Станиславович Сурков, принимайте командование кораблём.

— Приказ принят и зафиксирован, – отозвался БИС.

Сурков, стоявший у навигационного пульта, опешил, но быстро взял себя в руки. Отдал честь и твёрдо сказал:

— Слушаюсь, главнокомандующий. Приступаю к выполнению обязанностей.

Тит Флавий на секунду замер. Человек, привыкший к полному контролю и безупречному порядку на мостике, вдруг ощутил себя ненужным. Его голос прозвучал тише и растеряннее:

— А мне что делать?

Пётр посмотрел на него внимательно, но в его взгляде не было ни злобы, ни презрения – лишь холодный расчёт человека, для которого результат превыше всего.

— Отдохните пока, капитан. Судя по всему, вы перенервничали. Потом решим, куда вас назначить.

Тит хотел было что-то сказать, но передумал. Он молча кивнул и сделал шаг назад, его плечи поникли. Пётр перевёл взгляд на мостик. Все смотрели на него, затаив дыхание.

— Продолжайте работу, – приказал он спокойно, но твёрдо, – держите заданный курс. Никаких отклонений.

После этого Пётр вышел из рубки, оставив команду в лёгком смятении. Тишину нарушали лишь гул работающих систем и негромкие команды Суркова, который быстро начал наводить порядок.

БИС с удивлением зафиксировал приказ – ему импонировало то, что кораблём руководил такой решительный человек – настоящий лидер.

А Пётр шагал по коридору флагмана, чувствуя, как напряжение постепенно опускается, но не исчезает. О своём решении он нисколько не сожалел: капитан должен быть капитаном, но в душе осталась тяжесть.

Дойдя до своего отсека, он вошёл внутрь. Дверь закрылась с лёгким шипением, отрезая от внешнего мира. Тусклое освещение в отсеке создавало иллюзию уюта, но Пётр знал, что покой – не для него. Он устало опустился в кресло и закрыл глаза. Он не хотел впадать в прострацию в рубке, а без этого в контакт с Чкинами не войдёшь.

Внутри его разума продолжалась работа мысли. Он вновь начал прокручивать в сознании каждый элемент своего плана. Всё, что он задумал, казалось продуманным до мелочей, но всё же оставалась одна деталь, которая его настораживала – контакт с Калундой.

Пётр замер, опустив голову и сцепив пальцы в замке. Его дыхание стало ровным, но глаза были прикованы к пустоте перед собой, словно он видел нечто невидимое другим. Мысль о Калунде не давала покоя, словно игла, глубоко вонзившаяся в разум.

«Ну хорошо, она предложила союз», – мысленно перебирал Пётр детали разговора, анализируя каждое слово, каждую интонацию. – «Я предположительно согласился. И что? Что это значит? Я должен сражаться на стороне Озов?»

Мысли Калунды, её холодный и бесстрастный голос, вновь прозвучали в его сознании, вызывая неприятное покалывание в висках. Судя по всему, его возможности ограничены: он мог контактировать с Озами как равный – нечеловеческое и человеческое в нём сплелись настолько, что он уже начинал ощущать себя мостом между разными мирами. Он мог брать под контроль Чкинов – «низших существ» по мнению Озов, что давало ему внушительное стратегическое преимущество. Но настоящая опасность крылась в трансформации.

Пётр содрогнулся, вспомнив этот опыт. Его энергетическое тело, словно ледяной доспех, в моменты трансформации приобретало облик холодного и бездушного существа, похожего на Чкина, но не являющегося им до конца. Каждая такая «перевоплощённость» оставляла в нём след – пустоту, холод и отчуждённость от всего живого. Неизвестно, сколько ещё раз он сможет выдержать это, прежде чем холод поглотит его окончательно.