Книга Шамбхала книга 2: Путь познания, страница 89 – Дмитрий Серебряков

Я же, сжимая рукоять меча так, что пальцы онемели, встал рядом с лейтенантом. Мы успели вовремя, но поток нечисти, вливавшийся в прорыв, только нарастал. И особенно сильно меня впечатлил огромный монстр. Этот гигант вместо того чтобы сражаться, деловито и не спеша уничтожал стену, расширяя проход для орды.

— Уходите! — крик Софии, казалось, разрезал сам воздух, пропитанный гарью и звоном стали. — Забирайте Тихона и тащите его к ратуше! Это приказ!

В этот момент из облака пыли, выбивая сапогами искры, вышел коммодор Зарубин. Его доспех, когда-то сверкающий, был покрыт вмятинами и темными пятнами крови, но массивный двуручный меч в его руках двигался с пугающей легкостью. За ним следовали последние пять рыцарей — всё, что осталось от элитного отряда защиты. С флангов их подпирал последний резерв Скрала: полсотни тяжелых мечников в помятых кирасах и десяток измотанных арбалетчиков, судорожно взводящих свои артефакты.

— Мы поможем, лейтенант, — пробасил Зарубин, вставая плечом к плечу с Софией. — Выполняй приказ, Акиро! Живо!

Я подхватил Тихона под правую руку, Ингрид под левую. Тихон оказался чудовищно тяжел. Каждое движение отдавалось в моих мышцах стоном, а разум всё еще пытался переварить увиденное. Мы тащили его прочь от бреши, пока за нашими спинами снова взревела битва.

Через пару сотен метров Ингрид не выдержала. Издав тихий всхлип, она просто рухнула на колени, а затем и вовсе ткнулась ничком в дорожную пыль. Сил у нее не осталось совсем. Видимо последние применение духовного исцеления выжало её досуха. Я замер, пытаясь отдышаться, и только сейчас, глядя на неподвижное тело Тихона, понял нашу ошибку. Мы тащили его в полном боевом облачении.

— Идиот… какой же я идиот, — прохрипел я.

Достав нож, я принялся лихорадочно обрезать кожаные ремни креплений. Железные пластины с глухим звоном падали на землю. Когда тяжелый нагрудник наконец отвалился, обнажив пропитанный кровью поддоспешник, я почувствовал, как мой собственный запас сил иссяк окончательно. Я просто сел в пыль рядом с Ингрид, и в отстраненном состоянии огляделся по сторонам.

Скрал превратился в руины. Те дома, что не сгорели, стояли с выбитыми окнами и проломленными крышами. Улицы, по которым мы недавно ходили, теперь были завалены обломками зданий, разбитыми телегами и телами тех, кому не повезло оказаться на пути прорыва. Мимо нас, словно тени, бродили несколько таких же раненых и обессиленных людей, не обращавших на нас никакого внимания.

Но внутри меня, за пределами физической боли, снова заворочалось то самое упрямство, которое мой наставник в трущобной жизни так часто называл «ослиным». Я не мог оставить их здесь. Через «не могу», через кровавые круги перед глазами я встал. Схватив Ингрид, я нечеловеческим усилием закинул её на плечо. Правой же рукой вцепился в ворот кафтана Тихона и, упираясь ногами в землю, потащил их вперед.

Последующее время не поддавалось исчислению. Казалось, что каждый метр стоил мне года жизни. А когда я наконец достиг ступеней ратуши, мир вокруг превратился в серое пятно.

— Помогите! — мой хрип больше походил на карканье, чем на призыв о помощи.

Навстречу из дверей устремились два монаха. Они быстро, но бережно забрали у меня Тихона. Ингрид я уложил сам, аккуратно прислонив её к прохладной каменной стене ратуши, после чего просто рухнул рядом. Я смотрел вперед, не видя ничего, кроме плывущего марева.