Книга Шамбхала книга 2: Путь познания, страница 60 – Дмитрий Серебряков

Когда все семеро заняли свои места, в зале воцарила такая тишина, что Тихону показалось, будто он слышал, как внизу, в реальном мире, скрипели под ветром деревья Скрала.

Зарубин медленно поднялся.

— Господа. Тринадцатый сектор столкнулся с тем, чего мы не видели со времен Великого Прорыва. Илларион, — он посмотрел на Тихона, — уже доложил детали вторжения. И вы, как я знаю, с его докладом знакомы. Потому предлагаю перейти сразу к делу. Уважаемый Жак Бустьен, мы слушаем вас.

— Прежде чем принимать решения о стратегии нашей обороны, я бы хотел получить ответы на свои вопросы, — рассудительно начал Жак Бустьен, и его взгляд, лишенный зрачков, медленно переместился на капитана инквизиции. — Во-первых, мне крайне интересно, как так вышло, что ваше ведомство пропустило полномасштабное вторжение под самым носом? Я ведь правильно понимаю, что еще два месяца назад, когда на отряд рыцарей устроили засаду возле Скрала, вы направили в ту область двух инквизиторов? И каков итог? Почему в архивах Гадара лежит доклад о полной зачистке? Почему они не проверили сам Скрал? В чем, позвольте узнать, причина такой близорукости?

— По штату в моем подчинении должно находиться девять тысяч двести шестьдесят один рядовой боец, — холодно и методично отозвался Ганс Отто Вайнштейн, даже не дрогнув под тяжелым взглядом стратега. — А по факту на данный момент у меня всего семь тысяч четыреста. Более того, согласно регламенту, в строю должен быть двадцать один офицер, но реально их пятнадцать. Еще двое в лазарете после рейдов в Демосфен. И как вы прикажете с таким дефицитом перекрыть периметр в сотни километров? В случае со Скралом инструкция требовала присутствия офицера и двух рядовых, но из-за отсутствия кадров отправились только рядовые. Они проявили некомпетентность. Человеческий фактор, уважаемый Жак Бустьен. Обычный человеческий фактор.

— Вы считаете, что сухая статистика служит оправданием для потери контроля над сектором? — вмешался в разговор Шереметьев, недовольно звякнув эфесом сабли.

— Я не оправдываюсь ни перед ним, — сухой кивок капитана в сторону стратега Сворга был почти оскорбительным, — ни перед вами, Ярослав Олегович. Я просто констатирую факт истощения ресурсов. Мои подчиненные допустили ошибку, за которую я их накажу согласно устава, но это не отменяет критического положения с личным составом во всем Тринадцатом подразделении.

— Не думаю, что взаимные обвинения нам сейчас помогут, — мягко, но властно вмешался Коммодор Зарубин, чувствуя, как астральная проекция в зале начала искрить от напряжения. — Я полагаю, уважаемый Жак Бустьен уже получил ответ на свой вопрос. Не так ли?

— Не совсем, — Жак Бустьен недовольно поморщился, и его тонкие пальцы забарабанили по поверхности стола. — Я поясню, почему поднял этот вопрос именно сейчас. В вашем подразделении, господин Вайнштейн, за последние полгода подобных «ошибок» зафиксировано уже более шести сотен. Из них двадцать не были исправлены до сих пор. И все они оправдывались одинаково: недостатком людей. Город не может терпеть таких погрешностей.

— В условиях, когда мои люди проводят более четырех тысяч расследований в месяц, сто ошибок — это лишь два процента погрешности, — сухо процедил капитан.

— Ой, капитан, перестаньте, — лениво протянул епископ Ульрих III, поправляя массивный амулет. — К чему эти попытки отбелить черное? Всем в этом зале известно, что ваши люди пишут отчеты, не выходя из кабинетов, лишь бы сэкономить время. Ложь в рапортах стала для вашего подразделения такой же привычной, как воздух.