Книга Раздвигая границы, страница 38 – Дмитрий Серебряков

Он повернулся ко мне, и в его взгляде не было ничего, кроме жесткой правды.

— Я шел по рядам, где торговали хлебом. Передо мной шел тучный пекарь с огромным металлическим подносом, полным пирожков. И вдруг он споткнулся. Поднос рухнул на каменную мостовую. Грохот был жуткий. И знаешь, что услышал мой мозг, Акиро?

Я покачал головой, хотя уже догадывался.

— Мой мозг услышал, как щелкнули хитиновые жвала шипастого демона, — жестко произнес Аскольд. — Инстинкты сработали быстрее мысли. Я даже не понял, как обнажил клинок. В ту же секунду я оказался за спиной этого толстяка, заломил ему руку и приставил лезвие к горлу. Еще бы миллиметр, еще бы доля секунды, и я перерезал бы глотку невинному человеку прямо посреди белого дня. Просто из-за упавшего куска железа. Но мне тогда повезло. Рядом оказался один из рыцарей. И на мое счастье, это был опытный ветеран. До сих пор помню, как его звали. Зидан. Эх. Славный был мужик. Ну так вот, сейчас не об этом. В общем, он успел меня тогда остановить.

Я судорожно сглотнул. Картинка была до жути знакомой. Школьный звонок, на который я отреагировал точно так же, только, к счастью, без меча на поясе.

— Лекари называют это всякими умными словами, — продолжил старик, переводя взгляд на двор. — А я же называю это «льдом». Когда ты там, в бою, твоя душа горит. Этот первобытный огонь нужен, чтобы выжить. Страх, ярость, адреналин — всё это топливо. А когда ты возвращаешься в безопасность… огонь гаснет. И душа покрывается коркой льда. Мир становится пресным. Каким на вкус был твой сегодняшний обед, парень?

— Как картон, — не раздумывая, ответил я.

— А солнце? Сильно греет?

— Вообще не греет. Светит, и всё.

— Вот именно, — Аскольд тяжело кивнул. — Лед. Ты сидишь здесь, в безопасности, и твое тело не понимает, зачем ему вырабатывать эмоции, если вокруг нет угрозы. Тебе сейчас хочется только одного: чтобы на этот двор ворвалась стая тварей, чтобы можно было вскочить, обнажить клинок и снова почувствовать себя живым. Верно?

Я опустил глаза и стиснул зубы. Старый инквизитор читал меня так легко и непринужденно, будто я был открытой книгой. Вся моя бравада перед ним не стоила и ломаного гроша. Он был там же, где и я. Он чувствовал то же самое.

— Верно, — глухо выдавил я. — Я не понимаю… что мне здесь делать, Аскольд Ярославович. Мы просто тратим время. Я сижу здесь на траве и медленно тупею.

Старик кряхтя поднялся на ноги и отряхнул штаны.

— Если ты будешь просто сидеть и ждать, пока лед растает сам, ты либо сорвешься и кого-нибудь убьешь, либо превратишься в пустую оболочку, — безапелляционно заявил он, глядя на меня сверху вниз. — Луиза права в одном: тебе нужна мирная жизнь. Но она ошиблась в методе. Нельзя просто выключить бойца и заставить его смотреть на стену. Лед нужно растапливать. А для этого тебе нужно понять, что именно ты защищаешь, когда берешь в руки меч.

Аскольд решительно хлопнул себя ладонью по бедру.

— Вставай, парень. Хватит протирать штаны. Пойдем-ка навестим Эдвина и мою внучку. Кажется, у меня появилась идея, как вернуть тебе вкус к жизни.

Я молча поднялся с травы. Мышцы, не получавшие нормальной нагрузки со вчерашнего дня, казались деревянными, неповоротливыми, словно чужими. Но спорить со старым инквизитором у меня даже в мыслях не было. Если этот матерый волк сказал, что у него есть идея, значит, стоит как минимум пойти и посмотреть, что он задумал.