Книга Выживание, страница 55 – Евгений Сладков

Ренегат симметрично отвечать не стал. Он всего-то выставил Меч перед собой.

— Цвети, Хиганбана!

Лаврия ударила Воплощением. Цветок повторил движение.

Сотни алых нитей хлестнули вперёд, оплели каменную броню, нашли трещины и впились внутрь.

Враг пошатнулся!

Но и только — он тут же рубанул по нитям. Меч рассёк половину, но из срезов брызнул зелёный туман. Отступник задержал дыхание, закрыл лицо камнем. Поздно! Яд уже лежал на веках, губах, в ране под рёбрами.

— Усиление! — произнесла Лаврия.

Красные стебли дёрнулись и разом вошли ей в спину. Тёмно-зелёные жилы проступили на шее. Плечи расправились, пальцы сжали Жезл сильнее, и старшая одним движением натянула весь ворох алых нитей.

Каменная кожа противника пошла пузырями. Из-под неё пробились чёрные цветы, маленькие и уродливые. Отступник зарычал, вогнал пальцы себе в бок и выдрал кусок отравленной плоти вместе со стеблями. На снег упал ком мяса, мгновенно покрывшийся лепестками.

Новая кожа под раной стала каменной.

— Упрямая, — выдохнул он.

— Врачебная привычка, — не осталась в долгу Лаврия.

И тут незнакомец исчез. Не по-настоящему, конечно. Просто его Шаг оказался чересчур быстрым для меня. Серый силуэт размазался, и уже в следующее мгновение Меч ударил Лаврию по шее.

Старшая поймала клинок Жезлом.

И как же прекрасно, что Воплощение — это вам не хухры-мухры! Настоящие дерево и кость обязательно бы сломались, а Жезлу хоть бы хны. Лишь цветок на навершии зазвенел, будто из металла какого-то был.

Золотые прожилки на древке вспыхнули. Лаврия согнулась под ударом. Ударом настолько мощным, что ноги по самые колени ушли в камень. А Отступник на том не остановился — надавил ещё сильнее!

Надавил и произнёс с впервые явленным любопытством-удивлением:

— Да ты всего-то сороковая!

— А ты наблюдательный, — пропыхтела Змея, а затем янтарь в её глаза вспыхнул завораживающим светом: — Взгляд Дендроаспис!

Противник замер. Всего на вдох, но Меч дрогнул, и Лаврия выскользнула из-под клинка, цепляя цветком Жезла его лицо, оставляя три тонких пореза.

Отступник — истинный камень! Ни звука не издал — вслепую ударил локтем!

И — попал!

Яд ответил раньше Лаврии. Атрибут сам сорвался с её плеча тонкой зелёной пастью и впился в ударившую руку. Возмездие во всей своей красе.

Камень на локте Отступника зашипел, пошёл дырами. Он рванул руку назад, но ядовитый след уже добрался до плеча и оставил на броне глубокую чёрную борозду.

Лаврия отлетела, перекувырнулась и почти устояла — встала на колено. Кровь хлынула из носа. Один глаз закрылся, вокруг второго янтарь стал мутным, тусклым. А противник… сотворил жуть. Меня натурально чуть не вывернуло — мужик сорвал с лица кожу вместе с ядовитыми порезами!.. Глаза мои, наверное, в половину лица были первое мгновение, а потом я увидел, что под содранной кожей уже есть новая — серая и каменная.

И ещё очень непослушная — губы шевелились кое-как, и с большим трудом вышло разобрать, что Ренегат произнёс:

— Не люблю, когда лезут в голову.

— А я не люблю плохих пациентов.

— Я не твой пациент.

— Все так говорят поначалу, а потом благодарят за лечение, — Лаврия поднялась. — Давление Атрибута!

Яд хлынул с неё во все стороны. Не змеёй, не цветами, не красивой Аурой — грязной, густой волной, от которой почернели редкие остатки снега, а кожу защипало даже у нас. Отступник закрылся камнем, но зелёная муть не сдалась и упрямо полезла в сочленения брони. И даже так он лишь в очередной раз пошатнулся, так и не отступив. А вот Лаврии пришлось оборвать технику — иначе её собственный десяток точно бы изошёлся кровавым кашлем.