Книга Выживание, страница 30 – Евгений Сладков

Кое-как сглотнув густой ком и страстно желая оказаться не здесь и сейчас, начал развивать мысль:

— Медитации, новые уровни и техники. В походе времени никак не найти было ни на что из перечисленного, а на попытки прорыва второго предельного и вовсе строжайший запрет. Сомневаюсь, что здесь, в нашей опорной точке, что-то поменяется, а значит выход только один. Вылазки. Они-то и дадут возможность в какой-то мере, но заняться дальнейшей прокачкой. А она нам, ой, как необходима. У нас уже сейчас двое на девятнадцатом и, смею надеяться, остальные тоже нагонят быстро…

— Вот теперь Власт действительно молодец, — похвалила Лаврия, кивнув удовлетворённо. — Всё так и есть. Потому Воины и стараются большую часть жизни проводить за пределами любых поселений, чтобы не терять драгоценного времени, подпадая под запреты практики. Единственные везунчики — это, пожалуй, гильдейские и орденские. Рисковые, конечно, потому что пытаются втихаря культивировать в своих резиденциях…

— А почему рисковые? — влез Кирон со своим любопытством.

Да твою ж налево, Круглый! Ты что творишь!..

Змея натурально облизнулась. То ли Осознание виновато, то ли сама реальность, но я упорно вкупе с вертикальными зрачками увидел ещё и раздвоенный язык.

— А вот это ты нам и поведаешь, Кирон, — тишина сгустилась такая, что и топор не повесить. — Но утром. А сейчас — всем спать!..

Только вот ночью я почти не спал. И не потому, что было шумно, хотя шумно как раз-таки было.

Лекарский двор-сосед не затыкался. Кто-то стонал тонко и долго. Кто-то раз за разом звал мать. Кто-то ругался с лекарем насчёт своей ноги, но проиграл и спор, и её саму. Печь рядом кашляла дымом, иногда ещё и подвывая. Где-то рядом громко ругались снабженцы. А вдали, на стене, трижды били короткую тревогу, но общего подъёма так и не случилось.

Меланита лежала рядом.

Она очень осторожно коснулась моей руки пальцами. Не взяла. Просто слегка коснулась. Лёд под её мягкой, нежной кожей ощущался слабым, уставшим, но живым. Моё Искажение отозвалось, и я почти физически почувствовал, как внутри и между Средоточий натягивается опасная струна.

Руки мы убрали одновременно — любые слова были всё ещё излишни.

Серое утро пришло незаметно. Подкралось и вонзило безжалостные когти в только-только забывшееся беспокойным сном тело. Чувство по-настоящему мерзопакостное! А всё потому, что Лаврия подняла нас ещё до общей побудки. Но даже в это время гарнизон почти не стал менее шумным — утро продолжало ночь, просто с другим освещением и чуть иными голосами. Снаружи ругались из-за воды, а у лекарского двора сменилась тональность: ночные крики устали, а дневные ещё не успели набрать силу.

После того, как мы более-менее пришли в себя, Лаврия озвучила новую пачку приказов:

— Проверить всё снаряжение для возможного. Еда, вода, перевязочные пакеты, лечилки, прочие зелья. И никто, повторюсь, никто не изображает бодрость, мне хватает Кирона.

— Я символ моральной устойчивости! — тут же произнёс Круглый, старательно поправляя ремень.

— Ты причина, по которой моральная устойчивость нуждается в символах, — прилетело со стороны Флаграны.

Айлин тихо рассмеялась, а Круглый расправил плечи так, будто получил орден.

Получил, но его сразу отобрала Лаврия:

— Итак, Кирон. Ты готов ответить на вопрос?..