Книга Выживание, страница 22 – Евгений Сладков

У самих полузакрытых ворот нас ожидаемо встретили никак не фанфары.

Нас встретила очередь.

Три ряда телег. Две с ранеными. Одна с мешками зерна, поверх которых сидел старик с перевязанной головой и ругался с часовыми. Пешие беженцы сбились в кучу у правой стороны, где один писарь с красными от холода пальцами пытался записывать имена. А другой рядом зачёркивал имена в толстом журнале. У этого лицо было мертвее, чем у некоторых мёртвых.

— Академия! — рявкнул Малактор где-то впереди. — Колонна восточного направления! Открывайте согласно приказу чрезвычайного штаба!

Сверху ответили не сразу. А когда всё же это произошло, то следом створки ворот начали расходиться с таким скрипом, будто гарнизон не очень-то и рад нашему прибытию и нисколько не горит желаем пускать кого-либо внутрь. И с этим я на его месте был бы согласен. Ты и так давишься ранеными, обозами, чужими приказами и близкой Ордой, а тут к тебе подваливает уже не просто тысяча вчерашних учеников, а раза в два-три больше всякого люда. Говорить «сброда» не хотелось, но именно на него мы более всего походили, обляпанные известной субстанцией.

Внутренний двор оказался хуже внешнего вида. Если дорога полнилась грязью похода, то здесь начиналась грязь войны. Войны за выживание.

Слева вдаль уходили лекарские навесы, под которым кричали не прекращая. Кричали по-разному. За время в пути мы самую малость, но уже научились различать оттенки. Крик свежей раны пронзительно рвётся наружу, от ожога — захлёбывается. А крик от срыва техники чаще всего вообще не похож на человеческий: тело пытается объяснить, что внутри всё перепутали, но способов выразить всю глубину произошедшей ошибки ему не выдали.

Справа — склады. Перед ними дрались два обозных. Не насмерть, даже не всерьёз: один держал мешок крупы, второй держал первого за ворот, оба орали, что у них приказ. Между ними стояла девчонка, не старше нас, но уже в корпусной форме, и пыталась понять, кого ударить первым, чтобы восстановить снабжение. Хорошая девчонка. Перспективная.

Обе стороны объединяло одно. Вдоль стен стояли большие доски, с висящими на них рядами табличками, листами, обрывками пергамента и просто кусками ткани с написанными углём именами. И категориями, среди которых взгляд выхватил только: «прибывшие», «раненые», «негодные к строю», «пропавшие», «погибшие», «имущество без владельца». А сколько их там ещё и каким именно — одному Пределу ведомо.

Вот и вся крепость. Не камень, не башни, не доблестные Воины, а просто-напросто бесчисленные списки.

— Десятки строятся по прибытии! — громогласно вещал кто-то из местных власть имущих чинов, стоя на перевёрнутом ящике. — Командиры к распределительному столу! Полные лекарские группы — сразу налево! Остальные — ждать отметки!

— Ещё один умный, — тихо произнесла Лаврия.

Сказала, наверное, в большей степени для себя, но я услышал, а потому уточнил:

— Ты про кого?

— Да про всех сразу, — отмахнулась старшая от меня, а затем уже для всех: — Стоим здесь, стоим плотнее. Никто никуда не отходит без моего приказа. Даже если увидите знакомое лицо, открытый склад с едой или своё внезапно проснувшееся чувство долга.

Кирон тут же поднял руку:

— А если чувство долга проснётся у склада с едой?

— Тогда я усыплю его вместе с тобой. Насовсем.