Книга Искажение, страница 90 – Евгений Сладков

Беспросветную, но очень шумную.

Шум отчего-то складывался в слова, будто бы повторяемые раз за разом девичьим голосом, полным паники:

— Держись! Ну же! Проблеск!..

Каждое такое повторение не пропадало напрасно. Оно словно возвращало частичку света в непроглядную тьму, пересиливая её монолитную непроницаемость.

Вместе со светом перед взором всё более чётко проявлялось встревоженное лицо девчонки, склонившейся над ним.

И девчонку эту Кирон знал.

Так-то он многих братьев и сестёр с курса успел узнать благодаря своей болтливости и жизнерадостности, перед которыми временами оказывались бессильны и гильдейская спесь, и отчуждение, возводимое коалицией «гильдий» вокруг их команды.

Но конкретно эту вот юную особу Круглый запомнил много раньше, чем всех прочих. Случилось это в тот день, в тот момент, когда они впятером только-только вернулись с Испытания на площадь Академии. Вернулись, и завязалась та первая и памятная перепалка с главным «чупакаброй». А девчонка как раз и была среди его свиты. Она же перед уходом и Власту кивала якобы в знак извинений. Во всяком случае, так её жест все в команде толковали.

Потом наступили учебные будни. И нет-нет, но Айлин попадалась Кирону на глаза. Причём с каждым днём всё дальше и дальше от «своих». Впрочем, от одиночества девушка не страдала — с ней же от свиты Чупакабры отделились и остальные девчонки, похоже, предпочтя её общество и главенство. В их щебетании однажды и прозвучало имя, которое парень невольно запомнил.

Лицо склонившейся Айлин выглядело так, словно только мгновение назад соткалось из лунного света и теней. Наверное, потому оно и поразило Кирона своей хрупкой и в то же время какой-то неземной красотой. В её огромных и удивительно выразительных глазах плескалась по-настоящему безбрежная тревога. Серо-серебристая радужка переливалась холодным, почти мистическим блеском, а длинные ресницы добавляли к безбрежности ещё и глубину. Казалось, взгляд девушки пронизывал душу насквозь, заставляя Круглого думать не о внезапно возникшем плохом самочувствии, а о каких-то неведомых тайнах, совсем неуместных сейчас…

Или о том, насколько же Айлин красива.

Кожа — словно фарфор, безупречно гладкая, с лёгким розоватым оттенком на щеках, будто оставленный ветром румянец. Лёгкая бледность придавала облику толику загадочности, создавая ощущение, что хозяйка принадлежит не их проклятому Пределом миру, а какому-то древнему и забытому царству теней и истинной магии. А может, самой Аномалии?.. Тонко очерченные скулы придавали лицу девушки привлекательности и будто аристократической утончённости, а небольшой аккуратный нос изящно и гармонично дополнял образ. Губы — чуть приоткрытые, нежные, словно лепестки дикого цветка. Их мягкий контур будто призывал: «Прикоснись, и я поведаю тебе целую историю…». Тёмные густые волосы выбивались из-под капюшона плаща, обрамляя склонившееся лицо, ещё больше подчёркивая эту первозданную и захватывающую дух красоту.

Согласился бы кто с мнением Кирона о внешности Айлин? То ему было не только неведомо, но и совершенно неинтересно. Здесь и сейчас девушка выглядела для него богиней, сошедшей с самого Неба, спасшей от чего-то страшного, неминуемого.

Спасшей от того, что так сильно просилось наружу, поднимаясь из глубин его существа, подкатывая к горлу. А потому, отвернувшись от красавицы, Кирон дал этому чему-то свободу… На землю щедро плеснуло склизкой и тёмной массой. Причём шевелящейся массой! От мгновенно возникшего чувства омерзения не только тряхнуло сильно, но и возникло неодолимое желание вмазать чем-то серьёзным по выплюнутой пакости.