Книга Искажение, страница 78 – Евгений Сладков

Одной из немногих и чуть ли не главной радостью в период Схода стали свадебные празднования. Как-то сама собой сложилась традиция, что все брачные союзы среди орденов Теотля скреплялись тогда и там. Причём на Сходе не только играли свадьбы, но и заключали предварительные договорённости о будущих альянсах.

Судьбоносность встречи как раз и состояла в том, что тогда-то Миктлана — мелкого, щуплого, полусонного и вечно ковыряющегося в носу мальчонку — предрекли ей в женихи. Правда, тогда она и сама никак не лучше его была — такая же соплюшка. Да и не понимала, а что, собственно, произошло, как это должно повлиять на её будущее. Но недоумённое лицо и сложное имя наречённого запомнила.

Продолжила помнить даже тогда, когда её орден получил весть об уничтожении «детей».

Не перестала помнить и после падения собственных «цветов»…

За прошедшие годы Миктлан вырос и возмужал, но в его чертах всё равно угадывался тот самый мальчишка. А когда Камелия случайно услышала знакомое и такое необычное имя, сомнения в возможной ошибке перестали её терзать. Возникло совсем другое желание — сблизиться с парнем и узнать историю падения его ордена. Отчего-то в ней жила уверенность, что уничтожение «Детей Тлалока» и «Цветов Шочипилли» — звенья одной цепи. И в Академию Воинов Предела она пришла с одной целью: стать сильной, стать способной выяснить правду, перестав наконец-то скрываться среди «Слуг Спящего». А после — отомстить!

Сблизиться с Миктланом стало не так-то и просто.

Во-первых, сам парень мало походил на того, кто жил в её памяти. Теперь он скорее напоминал Ядовитого Дикобраза — столь же колючий и колкий. Хорошо хоть не такой ядовитый, иначе бы подшучивать над ним Камелия не решилась. Впрочем, она и сама пока не понимала, почему у неё вообще возникает желание беззлобно задевать Светлого и привлекать его внимание. Может, потому что подсознательно воспринимала парня как единственную живую ниточку, связывающую её с их общим прошлым?

«Во-вторых» ощущалось уже более серьёзно. Речь шла о команде, в которую Миктлан угодил. Люди, её составляющие, вызывали у Камелии истовое желание воспользоваться Лепестками, чтобы оказаться подальше. Пусть и в разной степени этой истовости, но каждый из них. Кроме самого Миктлана, разве что.

До исчезновения Флаграны Камелия толком ни с кем из ребят не контактировала. Только с Властом однажды в Библиотеке пересеклась, где тот так на неё посмотрел, пока она старательно делала вид сильно увлечённой книгой, что до сих пор в дрожь бросает от необъяснимой опаски. Которая, кстати говоря, только усилилась после того, как она навестила его ночью в палате, чтобы поблагодарить за спасение единственной подруги. Потому и сбежала оттуда, совсем не отдавая себе отчёта, что тем самым раскрывает способности своего Воплощения. Потому впоследствии и всячески избегала посиделок-встреч, на которые её и Флаграну ребята постоянно звали, когда собирались навестить Власта.

Далее в списке фигурировали Аркос и Кирон. Странная парочка, в которой Аркос подавлял своей монументальной молчаливостью, а Кирон угнетал неиссякаемой словоохотливостью. Первый ощущался скалой, что вот-вот обрушится и раздавит словно букашку, как только Камелия совершит ошибку, оступится — не дай Предел обидеть того, кого здоровяк определил своим подзащитным. Второй, наоборот, не ощущался никак, но вот язык в его присутствии будто начинал жить своей жизнью, желая всё рассказать без утайки.