Книга Искажение, страница 117 – Евгений Сладков

Точнее — молчал я, поскольку был не в состоянии плести кружева бесед. Радовало, что, помимо телесных повреждений, других не заработал. Это я о своём и многострадальном Ядре Предела. Пусть в процессе преодоления коридора оно и ощущалось раскалённым, но нового треска граней кристаллов не последовало.

Ещё, наверное, стоило упомянуть и о ментальном здоровье. Ну или о психическом, как любила его называть Лаврия. Сам же я предпочёл бы отметить, что просто остался при своих Безумных Тараканах, избежав подселения новых.

Зато Меланита не молчала. Её я попросил рассказать о том, чего не мог увидеть сам — об изменениях, что претерпел Золотой коридор. Только рассказать, потому что ненароком нарушить хрупкое затишье какими-либо действиями желание отсутствовало. Наоборот, этот миг нежданного и чудотворного спасения хотелось продлить на как можно более долгий срок.

Изменений коридора со слов Мелы оказалось сильно меньше, чем мне воображалось.

Тьма, властвующая безраздельно там, откуда мы начали свой путь.

Свет, ждущий терпеливо в конце туннеля, куда нам предстояло продолжить путь.

Пустота, очистившая камень стен от всего — и рун, и Рук.

Из всего этого перечня главным для нас, конечно, было одно-единственное — золотистый свет, испускаемый пеленой, которая скрывала новые тайны. Именно тайны — о сложных испытаниях и грозных врагах фантазировать не хотелось.

Как не хотелось и вставать, но тело считало иначе. От ран наконец-то стали распространяться первые и очень неприятные ощущения, капризно требующие: «Почеши! Ну же!». Какое-то время я ещё сопротивлялся их зову, но в конце концов пришлось сдаться. Ну не просить же Мелу в самом-то деле? Хотя, каюсь, почти поддался соблазну.

Впрочем, просить о помощи девушку всё равно пришлось. Самостоятельно сидячее положение принять не удалось — слишком большая слабость поселилась в теле.

Какое-то время просто сидел, силясь хоть какое-то движение совершить, помимо удержания головы прямо. В чём-то даже готов был зуд поблагодарить — не самый плохой стимул, ведомый которым вцепился в плечо.

В момент прикосновения даже стон блаженства вырвался:

— Ха-а-а!

Чухать только что заросшую плоть, даруя той облегчение, — непередаваемо! И не менее прекрасно, что ни за какой струп заскорузлыми пальцами не зацепился. Иначе точно не удержался бы и сорвал его.

После первого облегчения, когда с сознания чуть спала пелена зуда, уже тщательнее изучил бывшую рану. На зрение полагаться не выходило — и ракурс неудобный, и темно чересчур. Не помог даже свет от зеленушки, поднесённой Мелой поближе. Я и вовсе сказал бы, что что-то разглядеть стало, наоборот, сложнее. Чёрная форма с бурой кровью просто-напросто сливались в единое тёмное пятно.

— Ну как? — раздался вкрадчивый голос Мелы.

— На удивление — неплохо! Теперь бы ещё до ноги дотянуться… — продолжить я не успел, потому как девчонка решила помочь, чем опять вызвала стон блаженства: — Хорошо-то как!..

Как бы сильно не хотелось продлить приятные почесушки, но ситуация сложилась прямо-таки не самая располагающая для того. Пришлось набраться мужества и прекратить мгновения слабости:

— Всё-всё, хватит! Спасибо, — после чего попробовал подняться.

Конечно, у меня ничего не вышло. Но не зря же: «Мы — сила, мы — мощь!» — так что вместе справились. Пусть и не совсем твёрдо, но стоял на своих двоих. Ну как стоял? Скорее на Меланите висел. Рана на ноге пусть уже и не беспокоила, но слушаться конечности соглашались с превеликой неохотой.