Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 74 – Марина Павловская

— Я служу Германии,- хмуро ответил офицер и кивнул вперед.- Смотрите, вот и дворец Сан-Суси.

Впереди, слева от дороги, виднелись развалины старой крепостной стены. А справа за чугунной оградой возвышался великолепный дворец, окруженный вековыми дубами. Пауль и Линда оставили автомобиль у обочины и пошли пешком. Они приблизились к дворцу, любуясь красотой лепнины, простотой архитектуры и изяществом, с которым все это вписывалось в окружающий пейзаж.

— Не правда ли, романтическое место? – спросил Пауль.

— Расскажите мне о Потсдаме,- попросила Линда.- Я знаю, что когда-то это была хорошо укрепленная средневековая крепость.

— Да, сначала это была крепость, окруженная лесами и озерами, потом образовался городок. Впервые упоминается в летописях десятого века. С конца восемнадцатого века здесь была вторая резиденция прусских королей. Дворцы и церкви построены в 18-19 столетиях. Один из лучших – вот этот дворец и парк.

Пауль предложил своей спутнице руку, и они пошли по аллее. Великаны-дубы, липы, вязы, тиссы таинственно сплетали над их головами причудливые ветви, в густых зарослях плюща скрывались мрачные гроты, аллеи постепенно переходили в дорожки, а дорожки в тропинки.

— А наши ленинградские парки ничуть не хуже,- сказала Линда неожиданно.

— Да?

— Пушкин, Павловск, Гатчина… А Петергоф! Какие дворцы! Если бы вы там побывали! – воскликнула Линда.

Она вдруг вспомнила, что и Петергоф, и Гатчина, и Пушкин с его Екатерининским дворцом сейчас в руках немцев, осаждавших Ленинград. С горечью представив, как фашисты хозяйничают в этих прекрасных дворцах, Линда нахмурилась. Пауль почувствовал перемену в ее настроении.

— О чем вы подумали? – спросил он.

Линда не ответила. При всем ее доброжелательном отношении к Паулю, конечно, она ни на минуту не забывала, что он враг. Почему-то сейчас она ощутила это особенно остро.

Она подошла к дереву, тронула рукой корявую кору.

— Там сейчас немцы,- проговорила она.- В этих дворцах и парках. Что же там теперь будет…

— Я думаю, с вашими прекрасными дворцами ничего не случится,- сказал Пауль.- Немцы не варвары. Мы цивилизованный народ, который уважает чужую культуру.

Линда резко повернулась.

— Вы называете себя цивилизованным народом? – тихо спросила она.- Да вы растоптали все, что накоплено веками древней Германией. Вы убили Вагнера, Бетховена, Шиллера, Баха. Вы – убийцы!

— Линда!

— И вы смеете лгать, что несете людям освобождение? А ваши лагеря? Газовые печи? Я столько видела за этот год! Два офицера, лощеные, холеные, вот такие, как вы, сверхчеловеки… били меня по лицу за то, что я отказалась сама раздеться перед ними. Арийцы! И это тоже ваша культура?

— Чудовищно…- пробормотал растерявшийся Дитрих.

Линда, чтобы скрыть слезы, медленно пошла по аллее.

— Война, Линда,- заговорил Пауль, идя вслед за ней.- Война обостряет все негативные стороны человека. Вы должны понять и завоевателей. Во все времена, еще с древности, победители брали в наложницы пленниц.

— Ну вы вспомните еще татар и монголов! О чем вы, Пауль? Двадцатый век! Люди кончают университеты, слушают прекрасную музыку и… силой берут женщин, как в стане Чингис-Хана.

— Конечно, это дикость. Но ведь все позади. Не думайте об этом.

Впереди между деревьями блеснула гладь воды, и молодые люди вышли к озеру.