Книга На задворках Империи, страница 75 – Мария Самтенко

Прощаюсь, опускаю трубку на рычаг и иду на кухню, к поедающему блины Славику. Он, кстати, сначала пытался подслушивать, но я его заметила и прогнала.

— Что, Олька, закончила? – фыркает брат. – Я так долго даже с Никитой не разговариваю!

— Разговариваешь, не ври, – отмахиваюсь я. – Еще и дольше в три раза. Напомни, когда твоего отца звали в гости с ночевкой? Мне нужно будет ненадолго уйти из дома.

Увы! Новое направление тоже оказывается тупиковым. Стоит несколько дней выслеживать Бориса Реметова, потом договариваться со Славиком, чтобы он постоял на стреме, пока я лазаю в документах дяди, чтобы не увидеть у дяди ничего, проливающего свет на загадочные смерти!

С братом, кстати, я договариваться не планировала. Просто в какой-то момент поняла, что Славик заподозрил неладное из-за мои расспросов, и решила рассказать, чтобы не получилось как в прошлый раз. В результате он героически стоит у двери в Реметовский кабинет и сурово бдит, чтобы я не прихватила никаких документов с собой. Только на таких условиях брат согласился помогать.

Но выносить из дядюшкиного секретера все равно нечего.

Единственная ценная добыча – это тетрадка, куда дядя записывает расходы. Финансовые документы у него в страшном беспорядке, а вот расходы он скрупулезно отмечает, причем на меня и на сестричек отдельно, видимо, чтобы вычитать их из состояния княгини. Уже хорошо, что ничего не приписывает.

Я долго листаю эту тетрадку, но не нахожу ничего интересного. Самое странное – это платежи в адрес какого-то господина Б, повторяющиеся каждые две недели. Сумма довольно крупная, и я в первую очередь предполагаю, что Реметова кто-то шантажирует. Но по датам это все равно не сходится с остальным делом, потому что дядюшка платит около года, и последний платеж был десять дней назад. Даже если предположить, что его шантажировал, например, отец Гавриил, и Реметов решил с ним расправиться, платить-то он не перестал! Но сумма, конечно, большая, и регулярно выбивает в семейном бюджете неприятную дыру. То-то у них нет денег ни на ремонт собственной усадьбы, ни на что.

Первая мысль – поговорить с Реметовым, но потом решаю не лезть в чужие дела. Просто осторожно спрошу, не нужна ли им финансовая помощь. Небольшая, по-родственному. Откажется – так откажется.

Откладываю тетрадку и продолжаю рыться в секретере. Скучно, неинтересно, и скоро становится очевидно, что игра не стоит свеч.

Я дошла уже до личных документов нашего Славика, лениво рассматриваю их: аттестат, свидетельство о рождении, свидетельство об усыновлении...

Что?!

— Олька, ты там скоро? – стоящий у двери в кабинет брат как будто чувствует. – Эй, а что ты на меня так смотришь?

— Все хорошо, Славик, – мрачно говорю я. – Стой на месте.

Какой он, зараза, наблюдательный, когда не надо! Вот и сейчас подходит, чтобы посмотреть, что я такое нашла. И я понимаю, что не успею спрятать документы. О том, что мы, оказывается, брат и сестра по отцу. Славик - сын Николая Реметова-Черкасского, усыновленный Борисом Реметовым в годовалом возрасте!

А стоит ли вообще отбирать документы у Славика? Я что, должна врать брату следующие восемьдесят лет? Прикрывая родительский косяк?

Да были бы эти родители моими! Мой настоящий папа, который из моего мира, кадровый офицер, точно не стал бы такое скрывать, и маме бы не разрешил! Потому что это только усугубляет проблему!