Книга На задворках Империи, страница 38 – Мария Самтенко

— А может, посмотрим семейные фотоальбомы?

— Сейчас, Оленька, – вскакивает Марфуша.

Я убираю со стола, и кормилица приносит толстый альбом в кожаном переплете. Листаю фотографии. Почти на всех снимках княгиня, с детьми, с друзьями или одна. Отца мало, и обычно он хмурится. На поздних фотографиях вместо него появляется Борис Реметов.

Я беру в руки очередную фотографию: отец, княгиня, я, Славик и две мои сестрички. Нехорошо, конечно, что они в интернате. Я обязательно заберу их, как немного освоюсь.

Марфа щебечет, что вот, стоило пробудиться дару, так у меня и появился интерес к роду. Хотя бы за это стоит благодарить покушавшихся на светлость заговорщиков!

О да. Я вовсе не против найти их и хорошенько поблагодарить. А потом догнать и поблагодарить еще раз.

— Скажи-ка, Марфуша, а что это за мужчина в рясе? Вот тут, рядом с княгиней?

— Так это духовник княгини, отец Михаил, – всплескивает руками Марфуша. – Я думала, ты его помнишь, Оленька. Ты же уже большая была!

Упс. Неудобно получилось.

— Марфа, ты же знаешь, в последнее время у меня проблемы с памятью. Расскажи лучше ты.

Кормилица хмурится, но рассказывает, что отец Михаил был не просто духовником, но еще и одним из немногих близких друзей княгини. Он специально перевелся из Екатеринодара, чтобы поддержать княгиню после гибели супруга – и погиб, сорвавшись со скалы Петушок спустя неделю после ее смерти.

— Отец Михаил очень переживал за твою маму, княгиню, – продолжает Марфа. – Она с ним постоянно советовалась.

После рассказов кормилицы мне удается найти и свои воспоминания. Обрывочные: добрая улыбка толстого батюшки и подарки на праздники. Княгиня редко приглашала его домой, предпочитая встречаться в церкви. Да и вообще, не в ее правилах было принимать гостей при детях: стоило кому-то появиться в усадьбе, она тут же вызывала Марфушу. Кормилица брала в охапку детей и отправлялась на прогулку.

— Враги, Оленька? – удивляется Марфа. – Да откуда? Отца Михаила все любили.

«Его все любили».

Хороший, добрый человек, никому не отказывал в помощи, совсем как отец Гавриил. Помогал нищим и беспризорным, собирал бездомных собак и кошек по всему Горячему Ключу, кормил и лечил. Пропадал в офицерском госпитале, когда не был занят в церкви. Никому не делал зла.

Вот только зачем-то его сбросили со скалы. В совпадения я не верю. В последнее время их слишком много. Что, если он знал какой-то секрет княгини, и из-за этого его убили? Или он заподозрил неладное насчет ее смерти, решил посоветоваться с кем-то, кого считал своим другом, а этот человек оказался убийцей и решил избавиться от свидетеля?

Та самая скала Петушок тоже находится на одной из фотокарточек – и это отлично, потому что я так до нее и не добралась. Мешают ремонтные работы – городские власти облагораживают источник. Елисей Иванович мрачно подозревает приезд Императора на открытие и требует от подчиненных бросить все силы на ликвидацию революционного кружка.

«Если они решат повторить к приезду Его Величества, никому из нас не сносить головы», – слышала я, пока ждала проверку дара в отделении полиции.

Интересно, поможет ли им рассказ Славика о том, что бомбистов вербуют в гимназии? Надо не забыть расспросить брата, когда вернется. У меня тут хватает хлопот, так что лезть в дело о террористах я не буду, но, если вдруг подвернется какая-нибудь информация, она тут же отправится на стол к Елисею Ивановичу.