Книга Железная рука Императора, страница 21 – Мария Самтенко

— Конечно не полностью, нужны мне эти баб… дамские сопли! Я только про вас там искала, и все.

Светлость смеется, подносит мою руку к губам. И продолжает:

— Знаете, если бы вы изучали дневник Чацкого чуть пристальнее, то обратили бы внимание на уникальный дар управления стеклом у господина «Г.». У меня осталось впечатление, что это единственное достоинство господина Волчанского, если не считать того, что он красив, как Аполлон Бельведерский. Ну зачем, Ольга Николаевна, так на меня смотреть? Я не нахожу этого господина красивым, это просто цитата!..

Аполлон Бельведерский, ну надо же! Степанов улыбается, рассказывая про редчайший дар управления стеклом: таких магов в стране не больше десятка. А я вспоминаю глаза-стекляшки господина «Г.» за пару секунд до того, как он поймал пулю. Пустые, невыразительные глаза-пуговки.

— Кажется, под Петербургом есть такой дворец: Бельведер, – вдруг вспоминаю я.

— Недалеко от Петергофа, – уточняет светлость. – Скандально известное место. Александр Второй изволили приглашать туда Екатерину Долгорукову. Хотите там побывать?

Мы отвлекаемся от темы и чуть-чуть обсуждаем дворец: Степанов рассказывает, что сам дворец в казне, а из соседней пристройки для слуг сделали пансионат. Туда даже можно будет съездить, если мне захочется отдохнуть от зимнего Петербурга. Правда, с козой и с мумией наверняка не возьмут.

Планировать отдых со светлостью очень приятно. Греть в его руках зябнущие после потери крови пальцы – тоже. Но все же приходится возвращаться к теме сомнительного господина «Г.» и его неясных намерений. Сегодня утром, например, только что очнувшийся после операции Григорий клялся, что не планировал на меня нападать. Это, якобы, получилось случайно!

— Господин Волчанский заявил, что пришел забрать свои вещи. Ключ ему оставила Софья, так что проблем с доступом в квартиру не возникло. Он рылся в шкафах и услышал, как кто-то заходит. А вы, Ольга Николаевна, очевидно, услышали уже его и достали пистолет.

Светлость не спрашивает, а рассказывает. И я киваю: так и было. Рефлекс у меня такой, что ж поделать! Но оказалось, что Григорий Волчанский использовал дар стекла, чтобы заглянуть в коридор с помощью карманного зеркальца. Ракурс был неудачным, и рассмотреть он смог лишь то, что человек в коридоре вооружен. «Г». страшно перепугался, разбил окно и запустил в меня заостренным осколком стекла. После того, как я затихла, он рискнул выйти – и очень удивился, увидев на полу незнакомую девушку в луже крови.

— Господин «Г». утверждает, что собирался оказать вам, Оленька, первую помощь. Но вы – какая жалость! – его подстрелили!

Не верю я в эту первую помощь. Нисколько не сомневаюсь, что этот тип с удовольствием прошел бы мимо! Если, конечно, не решил бы добить.

Задумчиво поглаживающий мои пальцы Степанов, кажется, считает также. Только от комментариев он воздерживается. В прозрачных глазах не спокойствие, а холодная отрешенность. Где сейчас светлость? На кладбище?

— А «Г». не сказал, какие именно вещи он хотел взять? Компромат на себя искал?

Светлость возвращается в реальность:

— Когда я разговаривал с господином Волчанским, он утверждал, что пытался найти свои письма. Боялся, мол, что они могут попасть не в те руки. Сам я, конечно, подумал про дневники, но ничего подобного у раненого не оказалось. А знаете, что при нем было? Я это переписал!..