Книга Конец партии, страница 94 – Мария Самтенко

Доложив императору про отца Николая, я ползу ниже по ступенькам. Сплошное разочарование! Камни больно впиваются в ноги, живот тянет, всюду пылища, да еще и оказывается, что слезала я туда зря: все завалено камнями и вниз не спуститься. Лучшее, что можно сделать — это расчистить ступеньки, убрать камни. Тогда мы сможем опустить плиту и спокойно ждать помощи.

Если слово «спокойно» вообще сюда применимо.

— А как вам, княгиня, имя «Гавейн»? — окликает меня император. — Это один из рыцарей Круглого стола. Соратник короля Артура.

— Спасибо, ваше величество. По-моему, это даже хуже Пафнутия. А для девочки, кстати, дурацкое имя уже готово. Попробует родиться сегодня — и ее будут звать «Даздраперма».

Не знаю, что помогает: угрозы, движение или то, что я почти перестала волноваться, но живот успокаивается. Не повторится в течение часа — будем считать, пронесло.

Возвращаюсь к его величеству, чтобы вернуть зажигалку. Нас тут трое, свежего воздуха нет и не ожидается, кислород надо экономить.

Но перед этим осматриваюсь и осматриваю Алексея Второго: так, вроде бы ничего серьезного, только ссадины и царапины. Совсем свежие, кровь до сих пор не остановилась…

Стоп! Царапины, ссадины — да кровь и не остановится, у него же гемофилия! И то, что на поверхности — это только верхушка айсберга. Для его величества опасен каждый ушиб!

— Верно, княгиня, — невесело усмехается Алексей Второй в ответ на мой вопрос. — Но с этим ничего не поделать. Дежурный врач, боюсь, остался под завалами. Будем ждать помощи.

— Да нет, я сейчас остановлю кровь… Ваше величество! — я осекаюсь, наконец понимая, что именно смущало меня с самого начала церемонии. — Нет, ну какие же все-таки они сволочи!..

Я наконец понимаю, что настораживало меня с самого начала: у Алексея Второго — гемофилия, у Илеаны Румынской — дар управления кровью, и она для собственного мужа чуть ли не как круглосуточная медсестра. Это, конечно, не отменяет дежурного врача, но его можно убить, можно перекупить, можно элементарно подсыпать слабительного. А императрица всегда рядом. Кроме…

Кроме крещения императорских детей!

— Идеальное покушение, — шепчу я, ощупывая императорские ссадины и царапины. — Просто замечательное! Они все рассчитали: даже если вы не погибните от взрыва, то непременно истечете кровью без помощи. Помните, в прошлом году вас пытались подорвать на мосту? Когда вы возвращались из Петергофа? Светлость рассказал, что вас тогда закрыла охрана, все отделались парой царапин. Илеана остановила кровь, да?

— Именно так, — голос Его величества теплеет, когда он говорит про жену. — Но сегодня я взял с собой врача.

— Боюсь, мы найдем его с подозрительными дырочками в голове, — бормочу я. — Помните, он еще до взрыва куда-то подевался? Когда мы стояли у входа и ждали очереди?

Император соглашается: либо так, либо эти дырочки у него появятся после допроса. Он держится, но в манерах все равно проскальзывает раздражение пополам с обреченностью. Когда он придумывал дурацкие имена для моего ребенка, это как-то не ощущалось, но сейчас навалилось с новой силой.

Только думать о моральном климате в нашем скромном каменном мешке пока возможности нет — сначала нужно убедиться, что Алексей Второй не истечет кровью. Теперь я даже жалею, что начала не с него, а с бессознательного священника.