Книга Конец партии, страница 45 – Мария Самтенко

Дело в том, что на второй день в нашей с императрицей жизни появляется Александр фон Хохберг. Приходит в башенку, отданную под покои Илеаны — беременной, вот весело ей будет еще через пару месяцев сюда подниматься! — расспрашивает о том, как прошла ее поездка, та самая, из-за которой я две недели караулила императрицу в Брашове. Ну и узнает про наш план, конечно же.

При ближайшем рассмотрении Хохберг оказывается высокомерным аристократом, со мной разговаривает, что называется, «через губу». Начинает с того, что представляется полным именем: Александер (да, там, оказывается, есть «е» перед «р»!) Фридрих-Вильгельм Георг Конрад-Эрнст-Миксимилиан, титулярный князь Плесский, граф фон Хохберг и барон Фюрстенштайнский! Очень надеюсь, что мне не придется повторять это в приличном обществе.

Илеана с улыбкой замечает, что мать Хохберга перед родами специально арендовала жилье в Лондоне, чтобы ребенок получил британское гражданство — но холодный прием это не сглаживает. Мне слишком явно пытаются указать мое место — настолько, что это вызывает легкие ассоциации с Боровицким времен нашей помолвки. И сразу как-то хочется уточнить, а вправе ли осуждать чужие манеры субъект, которому не разрешили жениться на принцессе из-за романа с мясником! Но я сдерживаюсь, как и всегда.

Впрочем, длится наш мучительный диалог недолго — ровно до тех пор, пока я не озвучиваю план с типографией. Подробный, достаточно проработанный за сутки, учитывающий охрану, персонал и доступность в Румынии взрывчатых веществ.

Вот тут-то Хохберга пробирает. Взгляд становится острым, и граф просит меня минуточку подождать за дверью. Видимо, чтобы оценить, какая в замке Бран замечательная акустика! Потому что замок старый, потолки внутри низкие, большие общие комнаты поделены тонкими перегородками, на стенах ни ковров, ни гобеленов — только побелка. Дверь, за которую меня выставили, только выглядит массивной, а на самом деле я слышу каждое слово.

«Откуда ты вытащила это чучело⁈» — чеканит Хохберг на английском. Или «пугало»? Я все еще не так хороша в английском, чтобы разобраться.

— Не говори так, Лексель! — возмущается Илеана по-русски, и мне становится ясно, что она прекрасно знает, какая у них тут акустика. — Княгиня Черкасская любит безумные планы, но она хоть что-то придумывает! Ты обещал найти фотокарточки, и где же они? Знал бы ты, как я от всего устала!

— Ну, потерпи, потерпи, — фон Хохберг понижает голос и тоже переходит на русский. — Мои люди напали на след. Я почти уверен, что фотографии находятся в редакции газеты România liberă.

— Два месяца, Лексель! И я склонна согласиться с княгиней: они не здесь, а в Европе.

Хохберг снова переходит на английский — меня обсуждает. Я понимаю не каждое слово, но смысл такой: от нашего знакомства он не в восторге. Смотрю я, видите ли, не так, и спасибо, что не хамлю!

Это, на самом деле, достаточно распространенная претензия в этом мире. Формально-то я стараюсь соблюдать этикет, но что-то, видимо, проскальзывает. Тем, с кем мы общаемся давно, до этого дела нет, но новые знакомые реагируют по-разному. Кому-то плевать, а кто-то сразу хочет «поставить на место».

— Ах, не обращай внимания, Лексель! Ольга на всех так смотрит, кроме, пожалуй, моего мужа. У нее нет никакого почтения к титулам, но, Боже мой, это же только форма, а не содержание. Я тоже удивлялась, что эта провинциальная девчонка так держится, пока Алексей не рассказал, как она спасала одного из наших министров. В него бросили бомбу, а Ольга отшвырнула ее и поставила водный щит. Оба отделались легким испугом, а могли бы погибнуть.